3 октября 2004 года

«Маскарад» приходит на смену «Шантеклеру»

Одиннадцатого октября в театре "Сатирикон" сыграют премьеру «Маскарада". Романтическую мелодраму Лермонтова ставит Владимир Агеев, а одну из главных ролей роль сыграет Денис Суханов. Вернее, он репетирует сразу две роли – Арбенина и Казарина: в одном он сыграет Арбенина, а Казарина – Максим Аверин, в другом все будет наоборот.

– Скажите, спектакль вообще будет играться без дублеров и нет никого, кто бы мог заменить кого-то?

АГЕЕВ: Есть. Например, роль Неизвестного играют в паре Володя Большов и Гриша Сиятвинда. Они как раз могут периодически отдыхать. Баронессу Штраль играют тоже две актрисы - Алина Варганова и Наташа Вдовина.
У Нины дублеров тоже нет. Ее у нас играет молодая актриса, выпускница Константина Аркадьевича Глаша Тарханова.

- Она, по-моему, была студенткой, когда сыграла главную роль в «Доходном месте»?

АГЕЕВ: Она и сейчас еще студентка четвертого курса.

- У вас - слава режиссера, который умеет ставить разное: "Любовь к английской мяте" Маргерит Дюрас, "Учитель ритмики" Екатерины Садур, "Пленные духи" братьев Пресняковых...

АГЕЕВ: У меня еще были такие вещи, которые не дошли до Москвы. К примеру, две символических пьесы Ибсена - "Женщина с моря" и "Когда мы, мертвые, пробуждаемся". Они поставлены в Пензе и новосибирском "Красном факеле".

- Я думаю, что Константин Аркадьевич вряд ли видел эти два спектакля. А какие видел? И по каким из них он решил вас пригласить?

АГЕЕВ: Я считаю, что Константин Аркадьевич видел правильные для постановки - "Пленные духи", камерный спектакль, он видел в театре и на кассете - два спектакля большой формы, "Женщину с моря" и "Торжество любви".

- А как вы с ним договаривались?

АГЕЕВ: Константин Аркадьевич разговаривал со мной на равных. Я чувствовал по намекам, что он пытался мне просигнализировать, чтобы я понял, чего ему хочется. Понятное дело, что здесь большой зал, что сюда ходит определенная публика. В этом театре уважают, что я мыслящий, думающий режиссер, которому интересно экспериментировать, но я должен был учесть ситуацию. Но я сам, в общем, трезвомыслящий человек и понимаю, что когда я прихожу в театр, я должен в первую очередь чувствовать публику, которая сюда ходит, и отнестись к ней с уважением, и при этом показать себя все-таки не ремесленником, а художником. Я ставил на Бронной, и этот спектакль был адресован ушедшей эфрософской публике. Кто-то это понял, кто-то нет. В "Сатириконе" я другой публике адресовал спектакль.

- Вы сказали про эксперимент. А в чем он будет заключаться в "Маскараде"? Арбенин не будет травить Нину? Или не будет игры в карты, а будет игра в рулетку? Или эксперимент, что называется, над всем этим будет парить?

АГЕЕВ: Эксперимент заключается в разборе текста, который расставляет все по-другому. От этого меняется игра, меняется визуальное решение, музыка, игра актеров, даже движения. Поэтому главное даже не то, отравил он или не отравил. Лермонтов - глубочайший мистический художник, не только российский, но и мировой, до сих пор неоткрытый, по-моему. Может быть, я беру на себя много, но я попытался открыть его и адресовать эту пьесу современному зрителю, даже кинозрителю. Я многое беру от дыхания современной культуры кино, поэтому я всегда разбираю пьесы на уровне блокбастеров сродни "Властелину колец", "Пятому элементу", и разбор идет на таком уровне, что обязательно есть тема конца света, обязательно есть столкновение света и тьмы. И вот сейчас это должно произойти - либо все зальет тьма, либо все зальет свет.

- Я в мистические совпадения верю, но в театральную мистику, честно говоря, не очень. Я думаю, что в том, что невозможно поставить "Мастер и Маргариту", театральные деятели сами себя убеждают. Вы об этом думали? И ставили ли какие-нибудь преграды на пути этой мистики, которая может разрушить эту премьеру, может помешать ей?

АГЕЕВ: Мне хотелось сделать подарок Михаилу Юрьевичу. Я сейчас буду говорить очень нагло, но мне кажется, что он до сих пор не видел правильной интерпретации.

- То есть даже мейерхольдовская неудачная?

АГЕЕВ: Дело в том, что я не видел этого спектакля, хотя предполагаю, что это было лучшее. Может быть, я скажу крамольную вещь, но перед своей постановкой я вообще не занимался исследованиями материалов о других постановках, даже васильевской, которую я десять лет назад видел в дежурном исполнении, и уже, конечно, ничего не помню. Я специально не входил в историю создания пьесы. Я просто знал, как она делается, и попытался свежими мозгами разобрать ее по-другому. Я понял, что там есть заветная мечта Лермонтова примирения с Богом через эту пьесу. И никто его не примирил. Я попытался это сделать.

- Это очень режиссерские мысли. А что важно в этой истории для актера? Что надо уметь артистам, которые будут играть эти роли? Наверное, нужно уметь играть в карты или незаметно что-то подсыпать в пищу?

СУХАНОВ: Я сам не игрок в жизни и к картам не имею никакого отношения. Мне не надо было ходить в игорный дом, проигрывать огромные суммы денег, чтобы почувствовать это.

- Есть что-то такое, что в поведении Арбенина или Казарина остается для вас тайной, почему он поступил так, а не иначе?

СУХАНОВ: Люди, которые злы и принадлежат злу, прекрасно это понимают, отдают себе в этом отчет и продолжают в нем жить, - вот это загадка. Если человек понимает, что он живет плохо, ему надо выйти из этого мира. А сила этого зла до такой степени мощна, что она не дает выйти человеку, уже попавшему туда. Если кто-то хочет выйти из этого круга, освободиться, так это Арбенин, Казарин же, наоборот, хочет вернуть его в мир зла.

- Есть ли какие-то роли, которые помогли вам в работе над нынешними ролями Арбенина и Казарина?

СУХАНОВ: К каждой новой роли, каждой новой работе надо подходить с чистого листа, с абсолютно ученическим школьным настроением. Ты найдешь какую-то новую свою дорогу, не опираясь на то, что у тебя было раньше, идя за режиссером, с которым ты никогда не работал и который тебя может вывести на другой уровень. И надо максимально отодвинуть все, что у тебя было до этого. Это чисто практические вещи, может быть, даже эгоистичные.

- Неужели в "Сатириконе" все актеры такие, как Денис, и все так работают, с чистого листа?

СУХАНОВ: Я хочу сказать, что это вообще неправильная актерская позиция - позиция антагонизма к режиссерской теории, к самому режиссеру. Не должно быть никакого спора. Режиссер всегда прав.

АГЕЕВ: Я думаю, что Денису везло с режиссерами. И в нашем полку не все удачно. А то, что актеры не все такие, как Денис, это я на своей шкуре узнал. Действительно, очень многие любят идти через противодействие, ищут какие-то другие пути. Может быть, они заводятся от этого, и им нужно обязательно войти в какой-то творческий конфликт. Я знаю таких актеров. Но, честно говоря, меня это изматывает и мне это неинтересно. Я трачу энергию не на созидание, а на ломание каких-то барьеров.

- "Маскарад" - это предложение Константина Райкина или это давнее желание, помимо новой замечательной драматургии братьев Пресняковых или Екатерины Садур, поставить такую вот старорежимную мелодраму?

АГЕЕВ: Во-первых, сразу же буду отрицать, что это старорежимная мелодрама. Это стереотип, который я и хотел с помощью моих помощников и друзей - актеров и постановочной группы - разрушить, причем, до основания. Это не романтическая мелодрама. Мы с Константином Аркадьевичем вели переговоры больше двух месяцев и искали такое название, которое бы вызвало у нас единодушие. Как-то совершенно случайно мне пришло в голову, что "Маскарад" - это название, которое действительно совпадает и со стилем этого театра, и с тем настроением, которое я могу передать. Это произошло, как вспышка. И когда я назвал на следующий день Константину Аркадьевичу этот спектакль, я увидел у него такую же вспышку в глазах. И мы тут же порешили, без всяких даже размышлений. Так что, "Маскарад" вошел в "Сатирикон" совершенно мистически.

- Это будет русская история?

АГЕЕВ: Российского в ней только то, что она написана русским языком, человеком, который вырос все-таки на русских дрожжах. Но я отношусь к любой пьесе таким образом, чтобы она была вне времени, вне нации, чтобы это была история вселенская.

- В театре "Сатирикон" есть грустная, на мой взгляд, традиция: так как число спектаклей, идущих на большой сцене, не должно быть больше семи, каждый новый спектакль, к сожалению, вытесняет часто не худший, спектакль. "Маскарад" какой спектакль вытесняет?

СУХАНОВ: Известно. Еще четыре месяца мы поиграем "Шантеклер" и будем с ним прощаться, к моему большому сожалению. Тем не менее, это необходимо. Когда появляется что-то новое, надо расставаться со старым. Это такой закон жизни.