Два месяца – с 1 июня по 30 июля – на
жарких улицах Москвы (в саду «Аквариум»)
и в хорошо проветриваемых
помещениях (там же, в Театре имени
Моссовета, в Театре имени Пушкина), и
душном зале МХТ имени Чехова (вероятно,
кондиционеры не справлялись с
напором желающих посмотреть на «Лес»
Петра Фоменко) шли спектакли VI
Международного театрального
фестиваля имени Чехова. За кулисами
говорили по-китайски, по-испански,
английски, японски: сменяя друг
друга, играли свои спектакли театры
КНР и Тайваня, Японии, Бразилии,
Франции, Швейцарии, Латвии, Кореи,
Польши, Армении. Попробуем в
телеграфном стиле разобраться с
пока не состарившимися
впечатлениями.
Провал? Провалов не было – во
всяком случае, в той части афиши,
которую сам Чеховский фестиваль
выносит «во первые строки» – то
есть в главной, «Мировой серии».
Даже когда лично мне что-либо было
не по душе, не «пробивало», всегда
находились зрители и критики,
которые выражали искренние
восторги по поводу того или иного
спектакля. Неудачи, более или менее
единодушно принятые за таковые, «приютила»
так называемая экспериментальная,
молодежная программа: но и там на
одного, всеми разруганного «Ан-дер-сена»,
совместное датско-российское
приношение к юбилею великого
сказочника (датское – как кстати
данное слово!), приходится сразу два
спектакля мастерской Сергея
Женовача.
Опыт национальной
самоидентификации. Спектакли из
братской Бразилии, составившие
программу так называемого
бразильского сезона, может, и не
стали каким-то важным театральным
открытием, но… Бразильский театр
преподал нам еще один урок или
показал замечательный пример того,
как национальная – карнавальная –
культура естественно и
ненасильственно преломляется и
сохраняется в новое время. Безо
всякого антиглобализма родные
приметы не теряются среди
чужестранных гамлетов и фаустов, и
одновременно это самое
национальное, фольклорное не
превращается в ходкий гастрольно-глянцевый
товар.
Успех. Сколько их было, успехов на
нынешнем Чеховском фестивале? «Оскар
и розовая дама» Петербургского
театра имени Ленсовета – раз,
неоспоримое торжество русской
актерской школы, потрясающая по
драматизму роль Алисы Фрейндлих. «Три
сестры» Деклана Доннеллана и «Лес»
Петра Фоменко подтвердили
плодотворность сотрудничества,
полезного взаимоопыления двух
разных школ, с берегов туманного
Альбиона и Сены и – с нашей Москвы-реки.
Театр на грани. Самое, пожалуй,
интересное, ценное, то, что даст
теперь поводы для раздумий и,
возможно, для последующей
театральной практики, – спектакли,
где театр драматический
балансировал на грани между театром
и видео, кино, между драмой и балетом,
словом и музыкой, между
интеллектуальными экзерсисами и
балетными.
Самыми интересными на нынешнем
фестивале стали как раз такие
спектакли «на грани»,
мультикультурные проекты,
междисциплинарные театральные
откровения, вроде «Шума времени»
Саймона МакБерни, в спектакле
которого «за драматизм» отвечали
вполне академические, то есть по
филармоническому, а не театральному
ведомству прописанные солисты
американского «Эмерсон-квартета».
«Эраритжаритжака» Хайнера
Геббельса, фантастическая по
воплощению синхронизация видео и
живого изображения, актера на
экране и живых музыкантов,
сочетание каких-то абстрактных
максим (в жанре «взгляд и нечто») со
всепонятным бытом, когда актер
банально жарит яичницу,
приговаривая нечто чрезвычайно
разумное с философской точки зрения.
И «Эраритжаритжака», и – с
противоположной стороны – «Пьеса
без слов» Мэтью Борна «доказывали»
самим своим существованием, что
искусство интеллектуальное может
быть нескучным, а коммерческое –
напротив, изысканно-интеллектуальным.
И антагонистических противоречий
меж ними нет. Надо, правда, владеть
еще приемами того и другого, потому
что плохим бывает любой театр. Об
этом наши зрители знают не
понаслышке.
