Григорий Заславский. Представление проекта

Об авторе и проекте

Григорий Заславский родился в Москве, ходил в ясли, детский сад, среднюю общеобразовательную школу №397 Ждановского района города Москвы, параллельно - в музыкальную школу на Ульяновской улице, где учился играть на скрипке. После школы поступил на фармацевтический факультет Первого медицинского института имени Сеченова. С 1986 по 1988 гг. служил в армии, в секретной части в/ч 42694. Вернувшись, поступил в ГИТИС имени Луначарского на театроведческий факультет (курс Инны Соловьевой). Первая публикация - в “Московском комсомольце” (1989 г.). В 1990 году вместе с Дмитрием Бертманом и Александром Пашковским, который возглавлял тогда кооператив «Апогей», основал театр «Геликон». Недолго работал в журнале “Музыкальная жизнь”, долго - в журнале “Московский наблюдатель” (корреспондентом, потом редактором). В течение пяти лет рассказывал о театре в программе «Начало» на «Радио России», в дальнейшем как театральный обозреватель сотрудничал с радиостанциями «Надежда» и «Говорит Москва». С февраля 1993 по июль 2001 года - в отделе культуры “Независимой газеты” (обозреватель, заместитель заведующего отделом культуры, зав.отделом культуры).В 2001-2003 гг. - редактор раздела "Культура" "Русского журнала". В 2001-2007 гг.- автор и ведущий программ на "Маяке" (103,4 FM), с конца 2007 г. - ведущий на радио "Вести FM". С 2002 г. - театральный обозреватель и зав.отделом культуры "Независимой газеты".

О проекте

Вероятно, начиная свои регулярные выходы в "эфир" Интернета, надо что-то сказать читателю. Какие-то предварительные заметки, может быть, поделиться правилами, которых собираешься держаться в дальнейшем, рассказать что-то о себе.

Итак, я люблю театр, как, может быть, любите его вы. Вопреки всеобщему, распространенному мнению, что критики – это те, кто театр не любит, скорее, ненавидит, критики, очень многие, любят театр. Однако не во всех его проявлениях. Мои учителя учили меня любить театр даже тогда, когда он к любви не располагает, когда переживает тяжелые времена, как сегодня, к примеру. Да, театр сегодня в упадке. И то: можно вспомнить, какие спектакли приходилось смотреть тогда, когда... 83-й год. Давно или недавно? Недавнее прошлое, вчерашний день или невозможное далеко, другая жизнь? Смотря, как и откуда, прошу прощения за тавтологию, смотреть. В 83-м во МХАТе вышли "Господа Головлевы". На Тверском бульваре. Иудушку играл Смоктуновский, его мать – Анастасия Георгиевская, братьев – Бурков и Феклистов, племяннушек – Екатерина Васильева и Ольга Барнет... На другой сцене – "Кроткая". Через несколько лет, сказавшись кризисно больными, МХАТ попросит о разделении на две части. И кризис, которого до сих пор не было, – наоборот, театр – впервые после долгих лет застоя и пропадания – вырулил, переживал настоящий подъем, – вот теперь-то кризис и пришел во МХАТ...

Не знаю, об этом ли собирался я написать. Ведь я обещал про любовь к театру.

Итак, театр, который легко было полюбить лет 15 тому назад, сегодня полюбить трудно. Но можно. Ведь даже когда приходится в чем-то не соглашаться с Камой Гинкасом, который ставит свои спектакли сегодня в Московском ТЮЗе, или с Анатолием Васильевым, который почти ничего не ставит, а только репетирует, ежедневно, еженощно в своей "Школе драматического искусства", – признаешь, что именно они дарят радость в театре, позволяют в театре пережить счастливые минуты.

Вера Максимова, известный театральный критик, рассказывала, жалея наше младое поколение, как бывало раньше после спектаклей выходили из театра и не хотелось идти домой, хотелось гулять, прыгать от счастья. Такого я почти не испытывал за десять лет своей критической "практики", счастье исчисляется сегодня в театре минутами и еще менее "детерминированными" мгновениями. И все же – настаиваю – ему есть место.

Жизнь почему-то оказалась сегодня располагающей к театральной халтуре. Спутаны карты. Михаил Ефремов, готовый выручить театр и выучить роль и незнакомый ему рисунок роли за день или и того меньше, в сознании многих – исчадие ада, а Виктор Шамиров, который может перезвонить за два дня во все тот же театр "Школа современной пьесы" и сообщить, что послезавтра в театр он не придет, зная заранее, что он – единственный исполнитель Треплева в "Чайке" и что все билеты проданы, – всеми любимый персонаж московской театральной жизни. Нет сообщества, нет представлений о Зле и Добре, о которых так много пел Окуджава, кажется, к концу жизни и сам спутавшийся в координатах Того и Другого.

В газетах не обсуждаются такие вопросы. Здесь, кажется, можно.

Это будет что-то вроде театрального дневника.

Расписываюсь в любви к Театру и не обещаю любить его в повседневных проявлениях. Любовь к одной Прекрасной Даме вовсе не обязывает ведь нас благосклонно относиться ко всем прочим дамам?! В нашем случае, я надеюсь, будут примеры, дающие поводы и к любви и к ненависти из реальной театральной жизни. В конце концов идеального театра нет и не может быть. Театр – это, как говорится, то, что здесь и сейчас. На худой конец, – где-то там и вчера.