Во МХАТе имени Чехова, говорят,
приняли решение о снятии только что
вышедшего спектакля "Гамлет в
остром соусе". Спектакль вышел
очень плохим, но эта премьера
позволяет поговорить не только о
непрофессионализме театра. Есть
повод - в очередной раз - поговорить
о нашей критике.
Путаницу режиссерских имен - Петра
Штейна с Петером Штайном - спишем на
корректуру, - уж слишком невероятной
представляется, будто критик
уважаемой газеты не знает разницы
меж мировой знаменитостью и не
слишком удачливым сыном
знаменитого советского драматурга.
В другом месте прочел, что
спектакль сложен из общих мест: крик
"Не виноватая я!" - привет, мол,
из "Бриллиантовой руки". А как
же первоисточник, к которому
восходит эта шутка из советской
кинокомедии? Неужели критик этого
не знает?
В большинстве случаев рецензенты
разносят в пух и прах пьесу Альдо
Николаи, хотя в программке ясно
написано, что пьеса поставлена в
русском изложении Натальи Демчик,
да и многие шутки, взятые из нашего
житья-бытья, открыто говорят о
работе нашего российского
комедиографа.
Но всех превосходит на этот раз
рецензия в газете "Время новостей",
подписанная М. Давыдовой.
Естественно, ругательная, как и все
прочие. Какие-то мелочи забавляют.
Рецензент заключает статью
замечанием: "Глядя на вас, хочется
уже не только аллохол, но и анальгин
с валидолом принять. Где он тут у
меня? Накапайте скорее на сахар".
Автор в силу своей молодости вправе,
конечно, не знать, что накапать
можно валокордин или корвалол, а
таблетку валидола обыкновенно
советуют положить под язык. Но если
не знаешь, к чему же употреблять
незнакомые слова?
Но, признаюсь, по-настоящему
потрясли меня другие строчки.
Несколько выше, выражая свое
возмущение происходящим на сцене и
упражняясь в юморе, автор рецензии
пишет: "Последние полчаса нить
событий вообще теряется и на сцене
происходит нечто невообразимое.
Ощущение возникает такое, словно
один из участников спектакля,
подобно молодогвардейцу Сергею
Тюленину, должен совершить некую
диверсию, а все прочие просто тянут
время - отвлекают внимание зрителей,
выплывают на сцену любками
шевцовыми, вспоминают старые
анекдоты. Граждане, хочется сказать
им. Война давно закончилась. На
дворе 2002 год. Вы во МХАТе, а не в
Краснодоне. Придите в себя".
Стоп-стоп-стоп. Причем здесь
молодогвардейцы? Причем здесь
Краснодон? Откуда вдруг возник этот
сравнительный ряд? И почему автор
считает, что именно это сравнение
должно особенно больно ранить
создателей спектакля? И
одновременно - повеселить
непринужденного читателя, ценителя
критической мысли?
Кажется, в этот раз вкус изменил
рецензенту. Вкус и - что-то еще. Что-то
из области системы ценностей,
несколько порушенной, что и
позволило "выскочить" именно
этим словам и шуткам.
История, не слишком художественно
описанная Александром Фадеевым,
случилась, конечно, очень давно, 60
лет назад. И, наверное, можно уже
пошутить и на этот счет. И вообще -
шутить можно надо всем. Но - не везде,
наверное. Хотя... Все же странно,
когда евреи или родственные им "неарийцы"
вдруг принимаются рассказывать
анекдоты про концлагеря или про то,
что если бы Гитлер победил, мы бы
сейчас пили баварское пиво... Кто-то,
может быть, и пил, но не они. И если
кто-то, прошу прощения за
высокопарность, заплатил за победу
самым дорогим - своей жизнью, это -
достаточный повод, чтобы всуе не
употреблять их имен для случайной,
не слишком своевременной, а значит и
неудачной шутки.
