Критик как веселый патологоанатом

Лев Николаевич Толстой, кажется, переспросил однажды: держит руку на пульсе – как врач или как гробовщик?

Театральные критики отслеживают процесс и в этой связи – как составная и неотъемлемая часть этой работы – отписывают премьеры. Каждая статья, случается, - окончательный и бесповоротный диагноз. Режиссер задыхается, ему незачем становится жить, раз с ним "все ясно".

Вот – последний пример: в "Независимой газете", с которой мне незачем сводить счеты, статья молодого критика "Куда пойти учиться". Обзор сентябрьских премьер. Первое, но к сути дела отношение не имеющее: совершенно очевидно, что автор внимательно побродил по чужим сайтам, откуда прилежно переписал порядок премьер (последовательность очевидно взята из соответствующего анонсирующего текста в "Театральном смотрителе"), позаимствовал даже отдельные удачные определения (как то – "окончательная премьера" во МХАТе имени Чехова "Кабалы святош"). А дальше он, как говорится, "выспался" на покуда ни ему, ни всем остальным неведомом театре.

Если критик чувствует себя врачом, то необязательно – патологоанатомом. Тут – вполне патологоанатомический подход. Освежевание театра, невзирая на авторитеты. Последнее бывает и хорошо. Хорошо чувствовать себя не ангажированным, а главное – быть им. Хорошо быть молодым и наглым. Но зачем писать о театре, когда его так не любишь. Патологоанатом имеет право не любить "предмет своих занятий" (но – не само занятие). Врач любой другой специализации, где приходится иметь дело с живыми, это самое живое непременно должен любить. Во всяком случае – желать здоровья.

Неведомый мне автор "Независимой", кажется, был бы рад скорейшей смерти как театра как такового, ему ненавистного, так и отдельных ненавистных ему его представителей.

Тут кое-какие вопросы возникают. Зачем писать о том, что так ненавистно и выбирать так нелюбимое дело своей специализацией?

Я прочел, например, и в театр идти уже не захотелось. А если, не дай Бог, мне еще и понравится спектакль, например, Ермоловского театра? Или – Марка Розовского? Несмотря на окончательный диагноз, в этом театре все же, хотя и реже, чем хотелось бы, случаются интересные события. И "Песни нашего двора" были из таких, интересных. И "Дядя Ваня" Розовского в пору премьеры был не так плох, как заключает автор, который скорее всего ни того, ни другого не видел. Речь не о жалости, которой, как полагал Максим Горький, можно только унизить человека (к чему же художника унижать). Я – об изначальной презумпции невиновности. Театр ведь не виноват в том, что его не любит Антон Красовский… Не любит – зачем же пишет (кажется, я повторяюсь)? Можно не любить отдельные проявления, но тут речь, кажется, про нелюбовь к самому процессу. Зачем же тогда? Это – вопрос. Вполне искренний.

Итак, идти в театр уже не хочется, поскольку мне на нескольких страницах вдалбливают, каков глупец любой потенциальный ездок и ходок по театрам. А если мне еще и понравится (то есть, случится то, по поводу чего чуть выше я написал, что не дай Бог…), выйдет, что глупец в квадрате. А потом еще на работу приду, начну рассказывать, что, мол, в театре был… В каком, спросят меня, и дальше: ты что, с ума сошел… Лучше и не признаваться, выходит (никто же не станет хвастаться странным увлечением анатомическим театром; вот, говорят, одному русскому писателю нравилось и он скрывал умело).

Мой праведный гнев как будто бы происходит из того еще пафоса: мол, даже свинья не гадит там, где ест… Ну, если угодно, то – да (тем более, что здесь речь – не о Пастернаке, отчего данная истина становится еще истиннее). Зачем так пинать то, что позволяет сводить концы с концами, говорить без уважения про тех, которые тебя "кормят"…

Одна моя знакомая сказала после прочтения этих самых анонсов в "НГ": "Мне всегда было непонятно, как можно без уважения, а порой даже с презрением относиться к людям, которые тебя "кормят". Мне всегда хотелось сказать: не нравится "Современник", - ну не ходи, чего мучить себя и окружающих. Нет же, идут, знают, что напишут, и пишут в конце концов".

Врачи, как известно, цинично относятся к вопросам жизни и смерти. Об этом сложено немало все известных анекдотов. Вероятно, можно говорить о профессиональном цинизме в приложении к любому занятию. Но иногда, когда зашкаливает, хочется вот так что-то сказать.