Государственные
премии Российской Федерации в области
литературы и искусства вручают 12 июня, в
День независимости России. Традиция эта
была заложена Ельциным, новый президент
не стал от нее отступать. Примерно за
полгода до этой праздничной не только для
всех россиян, но – и особенно! – для
примерно тридцати счастливчиков-лауреатов
(которые делят чуть более двадцати премий)
в газетах публикуют список претендентов,
которые уважаемая президентская комиссия
предлагает для публичного обсуждения.
Таким образом, примерно два раза в год
Государственные премии в области
литературы и искусства становятся
предметом обсуждения. Кто-то делится
своими соображениями, другие – выделяют
наиболее предпочтительные, с их точки
зрения, имена в общем списке, третьи
сетуют, что кого-то в этот раз снова обошли
высоким государственным вниманием.
Проходит
очередное награждение, страсти, если
таковые разгораются, мало-помалу затихают.
И так – до следующего года. Но проблемы,
связанные как с выдвижением, так и с
обсуждением (так и с самим награждением) и
которые, судя по всему, копились годами,
остаются. И самое примечательное: именно
благость, которая сопутствует
долговременным антрактам, во время
которых уже упомянутая комиссия проводит
в скрытой от посторонних глаз непубличной
работе, способствует их дальнейшему
накоплению.
Даже
в самую что ни на есть горячую премиальную
пору дозвониться по телефонам Комиссии –
дело не самое легкое. Поговорить с кем-то
из ответственных сотрудников – проблема,
связаться с начальником отдела
администрации президента Российской
Федерации по обеспечению деятельности
Комиссии по Госпремиям РФ в области
литературы и искусства при президенте РФ
г-жой Ольге Петровне Чинаевой – проблема
из числа неразрешимых. Кто-то, верно,
полагает, что не пришло еще время
рассекречивать «государственные тайны»
Государственных премий. К слову, при
советской власти бывало, что имена
лауреатов Сталинской премии оставались
неизвестными широкой публике. Но
литературы и искусства это, конечно, не
касалось. К слову, г-жа Чинаева – из тех,
кто много лет бессменно занимает это
место. В России это и есть традиция –
меняется все, чиновники среднего звена
остаются на своих местах.
Максимум,
на что можно рассчитывать, вступая в
заочное общение с таинственной, глубоко
засекреченной Комиссией, – на то, что в
итоге удастся получить список ее членов…
Во всех других случаях члены Комиссии, а
вернее ее аппарата в «порочащие связи» с
журналистами стараются не вступать.
И
тем не менее, судьба Государственных
премий не дает покоя. Ни тем, кто ее
получает, ни тем, кто ее присуждает, ни,
разумеется, тем, кто смотрит на тех и
других и обнаруживает великое сходство в
"списках". Все ведь просто: много лет
Государственные премии присуждали тихо,
обходясь без лишнего внимания
общественности, ставя ее, как говорится,
перед фактом. Берите вот, пользуйтесь,
делайте теперь с нами, что хотите... А
делать что-либо было уж поздно. В списках
соискателей, которые традиционно
появляются накануне Нового года или же в
начале года (как в этот раз), часто
обескураживали не сами фигуранты, а
список организаций, участвовавших в
выдвижении. Например, несколько лет назад
лидером по выдвижению была некая
экологическая ассоциация «Возрождение»,
пристально и заинтересованно наблюдавшая,
кажется, за всеми искусствами. Но есть еще
один вопрос, в силу некоторой
непроясненности – не такой очевидный: «А
судьи кто?» Год назад, когда я обратил
внимание на странные «сближения» в
списках тех, кто решает судьбы
Государственных премий, с теми, чьи
сочинения допущены к публичному
обсуждению, на меня набросились так, как
будто я раскрыл все главные
государственные секреты, одновременно
низвергнув авторитет всей многовековой
истории Российской империи. В этом году на
то же обращают внимание уже многие.
Некоторое время тому назад в "Литературной
газете" вышла статья Павла Басинского,
названная просто "Из рук в руки".
Посвящена одной только литературной
секции Комиссии по государственным
премиям в области литературы и искусства.
Анонс же этой публикации сходен почти
дословно с названием моей статьи: "Государственные
премии уже приватизированы?" Рядом со
статьей Басинского - списки членов
литературной секции и лауреатов за
последние десять, кажется, лет. Отличий
немного. О том, собственно, и речь.
Мне
рассказали еще, что когда из "Литературки"
позвонили в указанную комиссию и
попросили прислать списки ее членов, там
переполошились. Спрашивали, зачем да
почему? Потом прислали. Увы, и в этот раз
есть повод для беспокойства. Хочется
верить, что нынешний раз - последний. Да
верится почему-то с трудом.
Вероятно,
что можно и дальше, из года в год, портить
нервы себе и членам комиссии, в которую
входит немало по праву уважаемых людей.
Кирилл Лавров, народный артист, Герой
Социалистического труда, лауреат всех и
всяческих премий и художественный
руководитель Большого драматического
театра имени Г.А.Товстоногова, поневоле
ставший «героем» нескольких публикаций,
посвященных истории присуждения
Государственных премий последних лет, в
интервью, опубликованном в «Независимой
газете», с одной стороны, говорит об «обнародовании
заведомо искаженных фактов», а с другой, -
тут же рассказывает «как это было»: «На
первом же заседании комитета, когда был
выдвинут "Борис Годунов" (а спектакли
АБДТ выдвигал отнюдь не я, это легко
проверить), я попросил вычеркнуть мою
фамилию из списка, потому что считал и
считаю, что моя роль (я играл Пимена)
премии недостойна. Другое дело Валерий
Ивченко, прекрасно игравший Бориса, или
композитор Гия Канчели и художник Георгий
Месхишвили, которые изначально не были
внесены в список. Вот их я попросил внести».
Об
этом и речь: члены Комиссии, в том числе и
такие уважаемые, как Лавров,
чья репутация в профессиональной
среде остается и по сей день
безукоризненной, среди многочисленных
наград которых – по нескольку премий «За
честь и достоинство», оказываются
причастны к какой-то не слишком-то
благовидной историеи с распределением
Государственных премий в своем кругу. Сам
же Лавров в уже процитированном интервью
весьма эмоционально дальше говорит как
раз об этом: «Но помилуйте! В комитете
собраны театральные деятели
определенного авторитета, причем все они
работают в ведущих театрах. Эту ситуацию
формировали не мы, никто из нас в комитет
не просился, но что нам теперь прикажете
делать? Как себя вести? Выходит, спектакли
наших театров, а это, безусловно, лучшие
театры России, не имеют права на
государственную премию, потому что нас в
свое время пригласили в этот комитет?»
И
все-таки в этом году, насколько нам
известно, Кирилл Лавров на итоговую
встречу Комиссии не прилетел и решение о
награждении не самого свежего спектакля
БДТ имени Г.А.Товстоногова «Аркадия»
принималось без его участия. О своем
официальном выходе из комиссии в этом
году заявил и Святослав Бэлза, чье имя
фигурировало в номинации «Просветительская
деятельность». Вышел – и проиграл. Премию
он не получил.
Но
другие остались. Внимательный читатель
списка соискателей – 2000, который уже
прошел горнило первичного отбора, обратит
внимание на то, что члены Комиссии по
Госпремиям по-прежнему всему и всем
прочим предпочитают себя и свои
собственные произведения.
Принцип,
говорят, такой: в комиссии и в ее президиум
входят лауреаты прошлых лет. В жизни
выходит иначе: прошлых и будущих. Режиссер
Сергей Арцибашев, который работает в
театральной секции Комиссии – дважды
лауреат Государственной премии. Режиссер
и художественный руководитель Центра
имени Вс.Мейерхольда Валерий Фокин,
который входит в президиум Комиссии, в
этом году получил уже третью Госпремию.
Можно сказать, что не все их награды были
получены в пору их членства, но вот
последние – уже, как говорится, в пору.
Причем Арцибашева отметили за спектакль «Женитьба»,
к тому времени игравшийся то ли четвертый,
то ли пятый уже сезон, Фокина – как
художественного руководителя
упомянутого творческого центра, который
построен и открыт только в этом году, за
несколько месяцев до церемонии
награждения и уже после публикации
списков соискателей. До этого времени
центр был во многом эвфемизмом. То есть, на
Новослободской шли строительные работы,
туда не раз приезжал московский мэр
Лужков, а Фокин ставил спектакли, более
или менее удачные, на афише которых всегда
фигурировало и название его будущего
театрального предприятия. Один из них – «Старосветская
любовь» – с редким единодушием
обруганный критикой, также фигурировал в
списке произведений, который был
предложен для открытого обсуждения, - на
премию были выдвинуты исполнители
главных ролей.
В
этом году члены Комиссии или ее
президиума прямо или косвенно
претендовали на 8 из 23 ежегодных
Государственных премий. Получили четыре.
Валерий Фокин. Юрий Башмет, который в
списке, который в «составе Комиссии при
президенте…» фигурирует первым в «Секции
музыкального и хореографического
искусства». Георгий Гаранян, занятый в
работе секции «Эстрадное и цирковое
искусство». Творческая команда БДТ имени
Г.А.Товстоногова, работавшая над
спектаклем «Аркадия». Это награждение
лишний раз вынуждает вернуться к давнему
спору о критериях, по которым то или иное
произведение искусства может
претендовать на государственное внимание.
Год выпуска - один из таких камней
преткновения. Понятно, что "петербургский
стиль" имеет нынче куда большие шансы
на высочайшее внимание, но "Аркадия" -
из тех спектаклей, которые можно назвать
трудовым хлебом театра. Опять
вспоминается, что в театральной секции -
целых два представителя БДТ…
Для
посвященных однако же очевидно, что все
проблемы Комиссии по Государственным
премиям происходят из простого
отсутствия внятного положения, где хоть
как-то определялись бы не только
этические, но и куда более простые в этой
связи эстетические принципы, по которым
то или иное сочинение или автор могут
претендовать на государственное
признание. С точки зрения закона, даже и те
члены комиссии, которые проголосуют за
себя и свои коллективы, ни в чем дурном не
повинны. И никаких положений не нарушают.
Поскольку ни законов, ни положений,
регламентирующих столь деликатные
вопросы, ни советское, ни российское право
до сих пор не выработало. В администрации
президента и подавно инструкций на сей
счет не было и нет. А все упреки поэтому –
травля и злые наветы.
Выбирая
лауреатов «Оскара», например, в Америке
голосуют все члены киноакадемии. А значит,
и те, кто вынужден голосовать за себя
самого. Или – против. В «Оскаре», как,
впрочем, и во многих наших новых премиях (будь
то литературный Букер или Антрибукер)
понятно, о каком «отчетном периоде» идет
речь. Перестроечная волна
ретроспективных награждений внесла
сумятицу и в эту часть: по сути никто не
вправе осуждать награждение работы
десятилетней давности, хотя именно такое
размывание границ как будто
обессмысливает название Государственных
премий за тот или иной отчетный год. «За
жизнь в искусстве» специально придумали
Президентские премии, которые ныне мало
чем отличаются от Государственных. Не
говоря уж о том, что и там, и тут решающие
голоса демократических интеллигентов
совершенно исключают саму возможность
признания заслуг кого-либо из, скажем,
писателей-патриотов. В свою очередь, это «мешает»
совершенно искренне верить той
патриотической и государственнической
фразеологии, которая освящает нашу
политическую жизнь последних полутора
лет.
Как
ни крути, но Государственные премии были и
остаются вопросом государственной
важности. Всякая тень здесь задевает и
высочайший профиль.
