Деньги и культурная политика

- КАЖЕТСЯ, все, кто писал о недавнем Всероссийском театральном форуме, отмечали как лучшее не выступления деятелей театра, а именно ваше выступление, Валерий Павлинович. Вы, в частности, сказали, что выступаете против налоговых льгот, потому что там, где льготы, там обычно появляются жулики. Пожалуйста, поясните свою позицию в этом вопросе и скажите, какое, на ваш взгляд, может быть оптимальное сочетание финансирования театров?

- Дело в том, что я изначально не должен был выступать на этом форуме. Там выступил Юрий Михайлович Лужков. Он поприветствовал, рассказал о нашем взаимодействии с театрами. Но поскольку я тесно работаю с московскими муниципальными театрами и с театрами федерального подчинения, которые находятся в Москве, мне хотелось посидеть, послушать, разобраться, какие идеи, какие пути дальнейшего развития видят представители театральной общественности, руководители театров, то есть специалисты. И я, в общем, для себя определил, что сама постановка вопроса о выживании театра несколько неадекватна сегодняшней ситуации. Красной нитью на форуме проходила мысль, что театр предназначен для духовного, нравственного воспитания - москвичей, если это Москва, и - россиян, если это Россия. И все время звучала мысль: "Мы должны быть доступными всем, доступными любому, кто пожелает прийти, и поэтому мы не повышаем цены на билеты и держим их на очень низком уровне". Действительно, любое воспитание предусматривает проведение определенной программы и систематическое общение с объектом воспитания. Если это разовые встречи, то, как правило, никакого воспитания нет.

В Москве 65 тысяч посадочных мест в театре. Будем так считать: в год играется 200 спектаклей, умножаю на 65 тысяч, получаю 13 миллионов посещений в год. Вы все говорите о регулярном воспитании, нравственном, духовном, а тут 8,5 миллиона москвичей плюс 3,5 миллиона приезжих... Ну как они могут регулярно на эти места прийти? По статистике получается один раз в год. Поэтому нравственное, эстетическое воспитание ведется в других институтах - в детских садах, школах, в наших художественных школах, в музыкальных школах, различного рода творческих лабораториях, коллективах, которые созданы при Комитете образования, при Комитетах культуры. То есть там, куда люди приходят по нескольку раз в неделю и с ними специально работают. Конечно, в этом процессе воспитания человек должен попасть в театр, даже обязан попасть! Потому что театр - это высшее искусство, русский драматический театр - традиционно развитое у нас искусство. И мы тут должны подумать, если искусство высокое, почему оно должно стоить столь дешево, почему нельзя сначала подумать об экономике театра?

Для сведения: цены на театральные билеты в основе своей составляют от 25 до 50 рублей. Если переводить на условные единицы, как все привыкли, - это 1-2 доллара. А ведь у нас в театры ходят не только те, кто живет в Москве, но и те, кто приезжает из других стран, представители посольств. Я часто с ними встречаюсь, они мне всегда говорят: "Хорошее время! В Москве мы так приобщаемся к театру".

Давайте посмотрим, сколько нужно денег театру, чтобы он отвечал своему высокому предназначению, чтобы на декорациях не было дырок, чтобы костюмы у актеров были не затасканные, не засаленные, чтобы им не сто лет было. Чтобы это было красиво - ведь мы приходим в театр любоваться красотой, а когда я прихожу и вижу, что там лохмотья вместо красоты, это же нездорово. Я в своем выступлении на форуме предложил идти от противного. Чтобы искусство было высоким, мы должны соответственно его обеспечить. Потенциальные творческие возможности у нас для этого есть. Чтобы они реализовались, нам надо заплатить прежде всего хорошую зарплату. Народные артисты, звезды мирового уровня должны получать хорошую зарплату. Если они не будут ее получать, они либо уйдут, и мы не будем иметь этого высокого искусства. Либо перестанут хорошо работать, потому что хорошо работать и ничего не получать можно, конечно, какое-то время, но до бесконечности все равно нельзя. Правильно?

- Hу, деятели искусства - они идеалисты в основном...

- Кроме того, что они идеалисты, у них есть дети, внуки, правнуки и родственники, которым нужно покупать одежду и питание и обеспечивать кое-что дополнительно. Сегодня у нас, хотим мы этого или не хотим, общество живет так - что заработал, то и поимел. Поэтому должна быть составлена четкая смета каждого спектакля, вычислена его себестоимость, а дальше - вычисляется себестоимость каждого билета.

Нормальный человек со средним или высоким достатком должен платить полностью себестоимость билета плюс та прибыль, которую должен иметь театр, чтобы развиваться. А для того чтобы туда попали люди с достатком низким, должно вмешиваться государство. Театр здесь ни при чем, театр не должен осуществлять благотворительную деятельность каждый день. Он может провести благотворительный спектакль, два, три, но не может каждый день работать себе в убыток, иначе он исчезнет через какое-то время. Вот это и была главная идея моего выступления. Давайте разберемся в простом, на мой взгляд, вопросе: сначала поймем, какова должна быть экономика театра, а потом спланируем ее с учетом участия государства, муниципальных властей, бюджета. Мы не должны просто так платить деньги. На форуме они ведь просили как: вы нам заплатите, мы будем работать. Это уже мы проходили: когда так просто давали, а результат непонятно какой был. Или по-другому: мы тебе дали мало денег - на зарплату там триста рублей, на постановочные ничего не дали, на костюмы ничего не дали, но ты все-таки работай! Так тоже не должно быть, это путь в тупик. Мы говорим: вы должны работать нормально, а если нам надо детей-сирот из интернатов, из детских домов водить в театры - значит, мы выкупаем в этих театрах абонементы, отдаем людям, о которых мы обязаны заботиться, и они идут в театр. Но за полную стоимость для театра. То же самое пенсионерам, многодетным семьям - для тех, которые не имеют нормального достатка.

Ну почему посол Соединенных Штатов должен ходить в театр за два доллара?..

- Насколько я понимаю, посол Соединенных Штатов вообще ходит в театр бесплатно, как гость.

- Это когда мы его приглашаем. Но он, между прочим, может и сам чаще, чем другие, ходить... Я разговаривал недавно с послом Болгарии. Он говорит: "Я в театр хожу три раза в неделю". Почему он должен ходить за два доллара? Мне это непонятно. Почему большое количество туристов - а ведь туризм развивает сферу культуры, любой туризм, и чем больше иностранных туристов, тем больше посещаемость театров, музеев... Почему они должны ходить в театр за два доллара? Они ведь и должны приносить прибыль. Вот пришел турист, с ним поработал экскурсовод в музее, вся инфраструктура, свет горит и так далее. Стоит пять долларов, а он заплатил два! Какая же это экономика?

- Мне рассказывали, что дня через два после форума, выступая снова перед деятелями театра, вы обмолвились, что театр - это искусство для богатых, и сказали о возможности самоокупаемости театров. Как вы представляете модель самоокупаемого театра?

- Я не говорил, что театр - искусство для богатых. Я сказал, что театр - это высокое искусство. И готов это где угодно утверждать - особенно русский драматический театр. Это очень высокое и дорогое искусство. И если его принимают, например, за рубежом, то это стоит больших денег. Мы не должны так просто это искусство погубить, разбазарить его по дешевке...

Театр должен быть доступен всем, но об этом должен думать не театр, об этом должны думать государство, муниципальные власти, чтобы театр, с его высоким искусством, был доступен... Ведь как у нас было? Вот доходы театра, и вот его расходы. Представим, что мы доходы увеличить не можем и расходы сократить не можем, иначе театр просто исчезнет. Эту разницу между расходами и доходами мы решили просто покрывать. Ничего страшного бы в этом не было, но в результате сложилась нищенская экономика театра, и мы пытаемся на этой нищенской экономике его удержать. Деятели театра собрались на форум и говорили, что им не на что ставить новые спектакли. Существуют-то они на так называемой дотации, это 30% того, что им нужно. А где взять оставшиеся 70?

- Но эти 30% даются ни за что! Деньги даны - и все. Театры ничего не должны взамен. Хотя, скажем, при советской власти на хорошее содержание театры откликались премьерами к 7 Ноября или к 9 Мая. Сегодня же театры, получая дотации, совершенно не обязаны заботиться о публике, даже и о количестве премьер...

- Я, между прочим, много работал с культурой и в советские времена, я был и председателем исполкома, и первым секретарем райкома партии, и секретарем Московского горкома партии. Так вот: тот, кто рассказывает байки, что советская власть давала деньги, скажем, театрам и требовала какие-то специальные, особые спектакли, тот врет! Никогда такого не было. За исключением самого высокого уровня: скажем, конфликта Суслова и Любимова, Гришина и еще кого-то. Но никогда система за свои деньги не требовала конкретных спектаклей. Или - ты напиши так вот и так... Цензура была, да, но искусство классическое не переделаешь. Речь шла в таких случаях только о каких-то спектаклях идеологического толка... Ну что, приходил Суслов и правил "Лебединое озеро" в Большом театре?

- Были разные случаи. Подолгу не выпускали спектакль по пьесе Островского "Доходное место" в Театре Сатиры. Известна анекдотическая история принятия спектакля "Так победим!" во МХАТе...

- Я об этом и говорю. Если человек неправильно что-то понимает, или не знает, или сам неразвит, но приходил и что-то там проверял и перепроверял и пытался вмешиваться... И сегодня так делается - только еще более неграмотными людьми, которые говорят: за мои деньги поставь мне то, что я хочу. Или - напиши в газете то, что я хочу. Что, так не делается сегодня? Делается. Поэтому диктовать мы не хотим. У меня никогда не было желания - ни при советской власти, ни сейчас - вмешиваться в творческий процесс. Я не режиссер, не сценарист, не оператор, я не могу что-то советовать людям, которые в этом деле профессионалы. Я хочу им помогать. А для этого надо сверстать для них экономику.

- Но все-таки вы согласны с тем, что какие-то советы возможны. Ненормально, когда дающий деньги не может проверить или повлиять на то, как и на что они расходуются. Нельзя, чтобы на муниципальные деньги ставились спектакли, пропагандирующие наркоманию, или проституцию, или что-то подобное.

- Вы сами понимаете, что это не советами по нравственности надо регулировать, а посещаемостью. Не понравился нам, например, спектакль - мы не будем ходить туда и не будем городской заказ туда давать. Пусть тот, кто изобрел этот спектакль, при пустом зале играет и думает, как ему дальше жить.

Мы людям говорим: вот вам билеты, этот спектакль надо посмотреть, там вы можете приобщиться к культуре. Вы занимаетесь в специальных кружках, лабораториях, в наших библиотеках (а сегодня библиотеки - самые посещаемые объекты культуры!), вот сходите теперь в театр. Мы вам даем абонемент. А если увидели, что спектакль - ерунда, то перестали давать туда городской заказ и выкупать билеты. Пусть играют при пустом зале. Или пусть к ним приходят люди, которые видят мир так же, как они. Мы же не можем, как раньше, действовать запретами.

В свое время, когда я был первым секретарем райкома партии, приходят ко мне с предложением: давайте откроем музей Вадима Сидура. Я спрашиваю: "Извините, а что он из себя представляет?" - "Очень интересный скульптор, художник". Я говорю: "Давайте попробуем. Сделаем выставку сначала. Как народ на это отреагирует..." Сделали на три дня выставку. Так там ночью стояли по три, по пять тысяч человек. Я сказал: да, раз такое количество людей, надо сделать этот музей. Открыли музей. Меня пригласили в ЦК партии: "Ты что делаешь? Открыл музей какого-то диссидента Сидура?! Ты там был?" Я отвечаю: "Не был. Но народ туда хочет попасть. Я смотрел просто. Мы же для чего власть? Мы для того, чтобы сделать условия нормальные для людей, чтобы они ночью не стояли в очереди. Пусть они днем ходят в этот музей".

И я пришел туда сам, посмотреть, хоть за что пострадал. Вижу, стоят три канализационные трубы, на них шляпы надеты, и написано: "Сговор". Ерунда какая-то... Посмотрел: все скульптуры, картины на этой экспозиции отличаются каким-то болезненным восприятием. Если это маска Эйнштейна, то половина лица вроде бы нормальная, а половина искаженная, с болью. Я подумал: в чем дело? Почему люди сюда приходят? Почему они хотят это видеть? А потом сын Вадима Сидура рассказал мне историю своего отца. В девятнадцать лет он ушел на фронт и чуть ли не в первом бою получил ранение в лицо, и ему сделали пластическую операцию - половину лица заменили пластикой. С девятнадцати лет он был инвалидом первой группы, жил с постоянной болью. Он видит мир так, как он его видит. А ведь не все люди у нас здоровые, некоторые живут с болью, и таких достаточно. И они видят, что Сидур как бы попал в их мир. Они хотят видеть его так же, как Сидур, потому что они чувствуют его так же. У них равночувствие получается.

Пусть их 10%, но они должны иметь право сопереживать вместе и смотреть такое искусство. Подчеркиваю, я ушел оттуда с больной головой... Другие говорят: "О, Сидур!" Я не могу сказать: "О, Сидур!" Ну, не могу - он мне не нравится, хоть меня за это дважды раскритикуют. Но я считаю, что у каждого должна быть своя аудитория.

Если театр нашел свою аудиторию и какие-то люди туда ходят, и театр при этом может существовать, находит средства на свои постановки - то на здоровье, пусть существует! Пусть хоть три, хоть пять процентов населения получают то, что они хотят получить. Другое дело, если там ведется разнузданная пропаганда того, что нельзя пропагандировать, что противоречит Конституции, законам государства, национальную рознь, фашизм - надо вмешиваться. Но тут уже не мы, а прокуратура должна вмешиваться, в соответствии с законами. Но если это просто свой оттенок какой-то, свое видение - вмешиваться нельзя, и душить это нельзя. Я в этом глубоко убежден. Точно так же, как нельзя душить веру - ни христианскую, ни мусульманскую, ни иудейскую.

- Известно, что столичные театры живут хорошо. Зарплату платят, есть деньги и на новые спектакли. Тем не менее наверняка 65 театров для городского бюджета - если и посильная, то все же тяжелая ноша. Особенно если учесть, что штаты этих театров складывались в советские времена, когда неважно было, 70 актеров в труппе или 100. При рачительном рыночном ведении хозяйства такие штаты невозможно содержать. Придуманы ли уже механизмы сокращения или, наоборот, расширения муниципальной сети театров? По своему опыту работы в Экспертном совете Комитета по культуре могу сказать, что нам почти не под силу ни открыть новый театр, ни тем более лишить кого-то дотаций, даже если театр не выполняет условия договора с Комитетом по культуре, не играет спектакли и т.д. Максимум, на что способен этот совет, - оградить городскую власть от откровенной любительщины.

- Наверное, плохо, что нет такого механизма. Об этом надо думать. Есть две точки зрения: одна точка такая - есть театры, которые себя хорошо зарекомендовали, в которых есть традиции, имя, школа, мастера, которые их возглавляют. Вот и нечего думать, и голова не должна болеть - надо их поддерживать. Другие считают, что надо поддерживать все, что талантливо. К сожалению, начало таланта рассмотреть весьма и весьма непросто. Многие театры сегодня, с именами и хорошими традициями, в 20-30-е годы были лабораториями, любительскими коллективами и создавались как-то сами по себе. И когда сегодня говорят - академический, драматический, то еще не факт, что через сто лет тот, кто сегодня не академический, а просто московский государственный - на Перовской, например, или на Покровке - через сто лет не станет более известным, чем МХАТ тот же. Так ведь?

Поэтому у нас позиция такая: мы стараемся использовать все наши внутренние ресурсы и возможности, чтобы поддержать все, что более или менее, на наш взгляд, талантливо, и дать театру возможность попробовать, потворить, поработать. И процесс его вхождения в нашу систему должен сопровождаться щадящей обстановкой. А не просто так, что кто-то поставил два спектакля, а мы ему говорим: все, мужик, не надо, не "наш гардеробчик", наш экспертный совет тут посмотрел...

Потом ваша же газета напишет: пришел Шанцев, посмотрел спектакль, сказал: "Нет, это нас не устраивает, мы за это платить не будем". Я не сторонник такого подхода. Ну а халтуру надо иметь возможность отсекать, и здесь действительно надо подумать. У нас есть и наш городской художественный совет, состоящий из людей довольно компетентных. Может быть, нужно сделать и специальный совет по театрам.

Похожей точки зрения, в частности, придерживается и Марк Анатольевич Захаров, который говорит, нечего поддерживать всякую ерунду, надо давать деньги... Марку Анатольевичу прежде всего. Кстати, "Ленком" - единственный театр, который находится в особых условиях. Он заключает договор с мэром непосредственно, все остальные заключают договор с Комитетом по культуре...

- Разве таких театров в Москве не больше? Кажется, "Новая опера" находится в таком же привилегированном положении?

- Нет, "Новая опера" в Комитете по культуре находится. Единственный театр - "Ленком" - находится в прямом подчинении мэра. Я, например, как руководитель этой сферы, считаю, что это неправильно. Допустим, мы ни одному театру длительное время не даем деньги на ремонт, а "Ленком" по договору каждый год "выторговывает" 2 миллиона рублей на ремонт... Это правильно? Неправильно.

- А как вы относитесь к предложению Марка Захарова открыть в Москве одну или несколько площадок, где бы могли играть антрепризы?

- Ну это позиция не только Марка Анатольевича. Целый ряд таких предложений высказывался разными людьми, в частности Михаил Козаков поднимал этот вопрос. Я не вижу здесь ничего предосудительного. Антрепризные театры должны существовать, должны конкурировать с театрами с постоянным репертуаром, постоянным своим залом и труппой. Думаю, при том количестве мест, о котором я говорил, чем больше будет спектаклей, тем больше будет возможность попасть в театр. И у тех же актеров, которые имеют возможность, кроме своего основного театра, принять участие в антрепризном спектакле, будет дополнительный заработок. Главное, чтобы это в халтуру не превращалось.

- Появятся ли в Москве новые театральные или концертные залы?

- Мы рассматриваем сегодня вплотную проект строительства музыкального театра, где бы могли проходить при хорошем современном техническом оснащении симфонические концерты, где могли бы играть крупные симфонические оркестры. Этот процесс сейчас проходит вместе с Ростроповичем, который нам помогает определиться с проектом и с местом. Склоняемся к тому, что это будет в нашем Культурном российском центре, на берегу Москвы-реки, на Красных холмах. Вот это, пожалуй, самый большой проект. Кроме того, мы все больше даем помещений для театров - таких, как театр Джигарханяна, театр Калягина. Все мастера наши хотят сегодня иметь свои театры. Я не вижу в этом ничего плохого: пусть театр будет у Табакова, у Джигарханяна - это люди, которые зарекомендовали себя как мастера и как актеры. Театру Калягина мы тоже дали помещение, и он работает в нем уже второй сезон.

- Скажите, есть ли, на ваш взгляд, телевидение у московской власти? И нравится ли вам канал ТВ Центр?

- Все считают, что канал ТВ Центр - это канал правительства Москвы. На самом деле это - независимый канал. Я считаю, что это - самый независимый канал, потому что никто на него не может повлиять. Если говорить о самом канале, то новостийные блоки мне не нравятся, программы по различным направлениям, в том числе по культуре, искусству, - тоже не нравятся. Я неоднократно высказывал замечания и непосредственно руководителю Комитета по телерадиовещанию господину Лысенко, и генеральному директору ТВ Центра Вишняку. Идет становление канала, его же не создашь за такой короткий промежуток времени, и мы пытаемся улучшать его работу.

Но когда начинали, то начинали с мыслью, что у нас будет все по-другому. Не будет боевиков, не будет крови, не будет насилия и неприкрытого секса. А потом, когда пришли в эту систему, экономика стала заставлять делать то же самое, что и все остальные. Чтобы получить рекламу по более высокой цене, нужно иметь соответствующий рейтинг, "смотрибельность" так называемую. И надо ставить всю эту ерунду... Получается, что вроде бы ни от кого этот канал сегодня не зависит, кроме денег. Если бы мы ему давали в полном объеме деньги и говорили бы, как вы призываете нас: мы тебе деньги дали, показывай, что мы тебе скажем... Но мы же ему деньги не даем, так как не в состоянии из бюджета обеспечить этот телеканал. ТВ Центр - акционерное общество, мы - его учредители. Но это не значит, что мы его содержим. У него должна быть своя экономика. Он ее и изобретает, пытаясь балансировать между тем, что он видит, и тем, что его заставляет делать реальная действительность.

Вот эта балансировка мне не очень нравится.

А сказать им: ребята, делайте так, как я хочу, не могу, потому что я не плачу им деньги. Опять та же история - обеспечь экономику - спрашивай результат.

- Удается ли вам бывать в театре, скажем так, по велению сердца?

- Удается, но главным образом это связано с какими-то мероприятиями, с юбилейными спектаклями, их достаточно много приходится посещать. Так чтобы я ходил по желанию - это очень редко бывает. Но только потому, что времени не хватает. Как правило, почти все вечера заняты различного рода представительством. Часто бываю на творческих юбилеях, выступаю от имени мэрии, как правило, и, естественно, смотрю спектакли. Например, недавно я встречался с женщинами-ветеранами Великой Отечественной войны накануне Восьмого марта в Театре оперетты. Смотрел "Летучую мышь". Прекрасно! Сам я - из последнего и самостоятельного - сходил в Театр на Покровке к Арцибашеву, посмотрел "Женитьбу". Мне очень понравилось! Вообще мне больше нравится классика, если говорить о том, что мне нравится. Гоголь, Чехов, Горький. Естественно, балеты наши нравятся - в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко, в Большом театре.

- Почему московское правительство не отвечает на критику "НГ", касающуюся сноса или так называемого сноса с воссозданием, которые называют "реставрацией исторических зданий". Были снесены дом Сухово-Кобылина, дом Герцена рядом с Музеем Герцена, Пушкинский дом в Столешниковом переулке? Перечень таких домов был опубликован в "НГ" еще в 97-м году.

- Я получил этот перечень. Но дело в том, что в сферу комплекса социальной сферы, который я курирую, это не входит... В Москве за охрану памятников отвечает Управление охраны памятников, которое входит в комплекс перспективного развития Владимира Иосифовича Ресина. Вообще по России этим занимается Министерство культуры. Вот если бы наш Комитет по культуре занимался охраной памятников, тогда бы это входило в мою компетенцию. Но у меня есть правило: если кто-то что-то критикует, я должен рассмотреть, понять, что происходит, и тогда отвечать.

В большинстве своем, как мне показалось при первом знакомстве, здания эти находились в аварийном состоянии, с ними надо было что-то делать. И, как правило, принятые решения - это "новодел", когда из новых материалов, с новыми технологиями воссоздают облик старого здания. Много таких проектов разработано, но в основе своей они должны были реализовываться по инвестиционным программам. То есть это помещение или арендовал кто-то, или приобрел право построить "новодел" и занять его под офисное здание или представительское помещение. Но в связи с тем, что у нас все время происходит ухудшение экономической ситуации, а не улучшение, возможности тех же инвесторов либо совсем пропадают, либо существенно уменьшаются. Идет пролонгация. И мы видим, как на месте исторического здания, которое находилось, может быть, в аварийном состоянии или пожар был в нем, - пустота.

Поверьте, нет желания московской власти, которая столько уже отреставрировала памятников истории, архитектуры и культуры, уничтожать их сплошь и рядом. Нет такого желания! Напротив, главное, что движет нами, - это желание восстановить. Правда, я не со всем согласен. Когда говорят, что надо восстановить Китайгородскую стену, - ну давайте гостиницу "Россия" стеной обнесем, и рядом с Кремлевской стеной будет еще Китайгородская... Все эти стены в свое время несли определенную функциональную нагрузку, в частности оборонительную. Надо сохранить какие-то фрагменты этой стены, и у одного из фрагментов сделать карту - чтобы человек представлял себе, что вот была такая стена и вот ее фрагмент. Но целиком восстанавливать... То же самое и по этим памятникам. Иногда ведь мы имеем дело с чистейшей воды самостроем, нет никаких документов... А Москву надо развивать, и если принимается решение что-то сносить, ничего страшного в этом нет. В свое время я занимался вопросом Извозчичьей слободы, 185 домов, двухэтажные и одноэтажные. Я предложил - давайте оставим десять домов как фрагмент этой слободы, а оставшуюся площадь надо использовать. Нам жилье негде строить, мы присоединяем уже за Кольцевой дорогой - давайте построим здесь жилье. Будет музейная часть и будет часть, которая нужна для того, чтобы расселить людей...

Так что все, что делается, делается только из соображения, что в городе должен быть порядок, не должно быть в центре Москвы ничего покосившегося, обвалившегося, обгоревшего, одряхлевшего, сгнившего и так далее. Желание сделать на месте всего этого что-то нормальное, в том числе и восстановить, - оно есть... Но не всегда получается с точки зрения возможностей, и вот этот разрыв вас волнует. Поверьте, нас он волнует не меньше.

- Какие мероприятия к Пушкинскому юбилею будут поддерживаться правительством Москвы?

- Мероприятий будет очень много. Есть перечень, утвержденный правительством Москвы. Для самых разных групп населения. Например, большой праздник будет на Поклонной горе для ветеранов Великой Отечественной войны, пенсионеров. На Лубянке будет праздник для детей. Самое большое центральное мероприятие пройдет 5 июня в Большом театре - там откроются "Пушкинские дни". Конечно, не все в Большой театр попадут, но в эти же дни пройдет несколько праздников на Пушкинской площади, на Тверской, на Моховой, на Красной площади тоже будут спектакли. Много мероприятий будет на наших 150 площадках в префектурах. Мы, как и раньше, будем делать праздник по всей Москве и для всех. Чтобы праздник приближался к месту жительства, а не так, чтобы все стягивались в центр. Через месяц примерно афиши будут развешаны в городе, мероприятия все расписаны по дням и по часам. Сценарии уже созданы, режиссеры работают, декорации делают, шьют костюмы, идут репетиции...