Московские театры уже разделили
на «чистых» и «нечистых»
На открытии нынешнего Чеховского
международного театрального
фестиваля были произнесены слова,
никем не замеченные, но оттого не
менее замечательные. Сама
официальная часть оказалась такой
краткой, а последующее зрелище –
столь ярким и увлекательным (огнем
и мечом прошлись испанские
комедианты по Тверской, по-настоящему
увлекая за собой многотысячную,
веселую и добродушную толпу), что
на слова, произнесенные хоть и
уважаемым, но все-таки чиновником
попросту не обратили внимание.
Стоит, мне кажется, вернуться и
попытаться, если можно так сказать,
расшифровать некоторые слова из
приветственного выступления вице-премьера
правительства Москвы Людмилы
Швецовой (на открытии фестиваля
она представительствовала от
столичной администрации).
Пафос ее выступления был в том,
что Москва открыта самым
разнообразным театральным поискам,
что публика в Москве – понимающая.
В Москве, сказала Людмила Ивановна,
разная театральная публика. Есть
приверженцы репертуарного театра,
а есть те, кто открыт новым
интерпретациям драматургии.
Цитирую близко к тексту, почти
дословно.
Слова вроде бы дежурные, а мысль
за ними – существенная, самый
краешек айсберга, из тех дискуссий,
которые сегодня идут, вероятно, не
только на заседаниях экспертного
совета столичного Комитета по
культуре, но и в самом московском
правительстве.
Понятно, что не всякое уравнение
можно рассматривать так и эдак (на
том в свое время строились
небезопасные шуточки о том, что
советская власть – это коммунизм
за вычетом электрификации, а
электрификация – это коммунизм
без советской власти). Однако же в
данном случае переложение слов не
извратит характера суждения, так
как, продолжая мысль, мы сохраняем
первоначальную оппозицию –
репертуарный театр vs театр,
открытый новым интерпретациям: в
Москве существует как
репертуарный, традиционный театр,
так и театр новый, ищущий, театр не
репертуарный. Традиционный театр
не склонен к экспериментам (на то
он и традиционный), новое же,
экспериментальное, творческое
начало живет вне этих академий.
«Вне академий» сегодня не так
много театральных образований.
Центр имени Мейерхольда, Центр
драматургии и режиссуры под
руководством Казанцева и Рощина, «Театр.doc».
На том и истощается список.
Но ведь – если говорить о новых
интерпретациях не одной только
сиюминутной, сегодняшней
драматургии – среди лучших
спектаклей сезона и года
спектаклей этих трех
экспериментальных площадок не так
уж и много. Если вычислять процент
успеха, то есть удачные работы
вычленять из «числа попыток», то
такой процент не будет выше, чем,
скажем, в «рутинном» Малом (все
московские критики, кажется, без
исключения, называют недавнюю
премьеру Сергея Женовача «Правда
– хорошо, а счастье лучше» как
лучший или же один из лучших
спектаклей сезона): Центр имени
Мейерхольда в этом году вообще не
входит ни в какие рейтинги, в
Центре драматургии и режиссуры
хвалят «Пленных духов»
драматургов братьев Пресняковых и
режиссера Владимира Агеева, в «Театре.doc»
многих поразил радикальный проект
«Большая жрачка».
Если же рассматривать «новые
интерпретации» в широком смысле,
то репертуарные театра – именно
они – и дают наиболее интересные
образцы такого вот разнообразного,
нового, старого,
экспериментального, традиционного,
то есть – свободного прочтения.
Уже названная премьера по
Островскому в Малом, только что
вышедший в «Ленкоме» микс из
Дюрренматта и Ануя в изложении
Марка Захарова («Плач палача»),
изящное и в серьезе и в баловстве «Из
путешествия Онегина» в «Школе
драматического искусства»,
пушкинские «Египетские ночи» у
Фоменко, «Таня» Арбузова в
Российском академическом
молодежном. И т.д., и т.п.
Речь не о том, чтобы забыть об
экспериментах и все силы бросить
на поддержку академических
театров. Лишь бы альтернатива не
казалась такой простой и очевидной.
Новое и старое, как и прежде,
выбирает себе место жительства вне
заранее расписанных разнарядок.
