Москва фестивальная

“Всюду мюзиклы, мюзиклы, мюзиклы, на эстраде, в театре, в кино...”, - в это трудно поверить, но песенка с такими словами была записана на пластинке одного известного актера-пародиста не вчера-сегодня, а в середине 70-х годов. Сегодня, впрочем, жанр пародии - в том, почти всегда качественном исполнении - почти исчез, сошел на нет. Нынешняя Москва вполне может быть описана в рамках тогдашней, 70-х годов телевизионной программы “Фестивали, конкурсы, концерты”. Почти одновременно в Москве проходит пять или шесть театральных фестивалей: в выходные в Центре имени Мейерхольда начался фестиваль нового европейского театра “NET”, следом за ним, скорее даже, стык в стык, идет международный же фестиваль “Балтийский дом” в Москве”, параллельно обоим идет первый славянский театральный форум “Золотой Витязь”. В Доме музыки на Красных холмах начался Первый международный фестиваль театра звука, а в Детском музыкальном театре имени Н.Сац продолжается фестиваль детских театров. К этому следует добавить, что только-только в Образцовском кукольном театре завершился Второй международный фестиваль театров кукол.

Где же публику набрать на такое-то количество фестивалей?!

Вопрос, разумеется, из числа риторических. Значит это кому-нибудь нужно.

Самое главное, что каждый фестиваль может похвастать мировыми или хотя бы российско-московскими премьерами, может щегольнуть какою-нибудь по-настоящему мировой знаменитостью. Театр звука, организованный энтузиастическими усилиями Александра и Людмилы Бакши, известного композитора и его супруги, музыковеда, педагога и неутомимой пропагандистки современной музыки, проводит в Большом зале Московского международного дома музыки концерт Гидона Кремера с его ансамблем “Кремерата Балтика”, музыканты которого смело экспериментируют не только в исполнении музыки, едва сошедшей с композиторского листа. Не теряя качества, они способны принять участие в драматической игре, как это было два года назад в “Полифонии мира” Бакши-Бархина-Гинкаса. Спектакль Хайнера Гёббельса привезти не удалось, зато удалось зазвать в Москву его самого и Гёббельс, знаменитый композитор, ниспровергатель авторитетов и традиций, режиссер и художник примет участие в “круглом столе” по проблемам исполнения современных синтетических музыкально-театральных действ, а равно даст мастер-класс.

“Золотой Витязь” несколько эклектичен. Даже на фоне афиши Фестиваля театра звука, по определению чуждого какой бы то ни было определенности и обособленности, готовый назвать музыкой и театром любой шорох, вызывающий зрительское сочувствие (и даже не вызывающий такового). На открытие худрук первого славянского театрального марафона и одноименного кинофестиваля Николай Бурляев выбрал из обширных закромов Родины моноспектакль Андрея Денникова “Исповедь хулигана” (спектакли Денникова, который работает в Театре имени С.В.Образцова, не так давно можно было увидеть в рамках проходившего в Москве и уже упомянутого фестиваля кукольных театров). Бурляев во всеуслышание уже объявил Денникова открытием, а сам его спектакль - шедевром.

Ой ли?!

Из названия ясно, что речь в полукукольном - “полуживом” представлении - о Есенине, которого вызвался сыграть сам Денников. Дело в том, что в Москве сейчас идет три спектакля о Есенине с одинаковым названием (раз Есенин - значит, “Исповедь хулигана”...). Денников ведет себя “как Есенин”, держится с публикой запросто, поет романсы на стихи поэта, читает в известной - с завыванием - манере его стихи. Ведет споры-разговоры с друзьями-поэтами, врагами-поэтами, с Айседорой Дункан. Желание быть на сцене, не покидать ее надолго (что вообще-то расходится, на мой взгляд, с законами кукольного театра) в какой-то момент входит в противоречие со вкусом: Денникову мало быть “просто” и только Есениным, и он принимается танцевать “за Айседору”.

Можно вообразить, что так понравилось Бурляеву в спектакле Денникова, который на афишах называет себя автором, художником, балетмейстером и исполнителем почти всех ролей. Но тогда придется подумать о Бурляеве плохо: ведь невозможно же думать хорошо о человеке, к примеру, еврейской национальности, считать его умным, если для него в произведении искусства самое существенное - наличие героя-еврея, кичащегося своим еврейством. Между тем, нечто похожее мы встречаем в спектакле Денникова, который - напыщенности и красного словца ради - превращает реального Есенина в лубочного молодца. Все видит наперед, все знает, революцию не принимает, тоскует по Руси православной. Если бы все было так просто!.. Однако же публика ревет от восторга, ей люб как раз такой - прямодушный, лишенный сомнений герой, имеющий, правда, весьма мало общего с реальным Сергеем Александровичем, имевшим непростые отношения с Троцким и весьма расположенный, к примеру, к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому...

Разумеется, в таком раскладе все взоры устремлены к тем фестивалям, где наперед видна хоть какая-то концепция, где ясно, что к чему, что хотят сказать своим фестивальным “набором” авторы-организаторы.

К таким, конечно, следует отнести “НЕТ” и следующий за ним фестиваль “Балтийского дома”, жест которого можно расценить как своеобразное алаверды - в ответ на “Золотую маску”, которая в начале года произошла в Санкт-Петербурге.

“НЕТ” - фестиваль, свидетельствующий об определенных вкусах, эстетических и человеческих пристрастиях организаторов. Совершенно ясно, что для отборщиков новый театр Европы отождествляется с его радикальными направлениями (два спектакля Андрия Жолдака из Харькова, поляк Гжегож Яжина со спектаклем по пьесе Сары Кейн и возможность вживую пообщаться с британем Марком Равенхиллом, певцов нестройной гомосексуальной лиры). Среди фестивалей, “НЕТ” первым обратил внимание на Евгения Гришковца и на нынешнем, пятом, Гришковец представлен недавней мхатовской премьерой “Осады”. В финале же два фестиваля сойдутся в доброжелательном объятии-рукопожатии, так как объявленный на 18 ноября “Ревизор” Алвиса Херманиса значится одновременно и в афише “НЕТа” и как достояние фестиваля “Балтийский дом! в Москве”. Но до него еще есть время: до него еще три фестиваля надо пережить.