Теперь она, нарядная, на праздник к нам пришла

В Доме актера отметили юбилей Маргариты Эскиной

В понедельник тетральную публику поставили перед выбором: в чеховском МХАТе вручали “чаек”, а в это же самое время в Центральном доме актера имени Яблочкиной, на Арбате, началась другая торжественная и праздничная церемония - юбилей Маргариты Эскиной, директора ЦДА.

Когда-то именно здесь, в Доме актера, прописанному, правда, еще по другому - по старому - адресу, придумали жанр “антиюбилея”, для которого характерно все то же самое, что на обычных подобных торжествах, только во много раз веселее. В таком примерно жанре чествовали Эскину. Вероятно, так именно проходили лучшие домактеровские вечера в прежние годы - к которым готовились, как к спектаклям и играли, как самую ответственную премьеру. Без преувеличения, этот вечер был лучшим и в своем - юбилейном - жанре, но также готов поспорить за звание лучшего театрального события нынешнего сезона. Было весело, было грустно. Все было, как и положено на таких мероприятиях, с одним существенным отличием: вокруг Ёлочки - Эскиной хороводы в этот вечер водили все наши звезды.

Вел церемонию Вадим Жук, но, вероятно, не ему одному принадлежит авторство все прозвучавших шуток (режиссировал вечер вахтанговец Владимир Иванов). Сама Эскина после окончания все переспрашивала, - мол, правда, что было коротко? Но краткость в данном случае была далеко не единственным достоинством. Итак, вокруг новогодней героини в хороводы водили Дед Мороз - Александр Ширвиндт и Снегурочка - Михаил Державин, животных, как и положено ему, представлял главный натуралист российского телевидения Павел Любимцев, которому не стоило труда убедить публику в том, что зимний лес не так уж необитаем. Еще бы: если мигом на сцене выстроился целый “зимний” зверинец - Мишка - Олег Табаков, Волчище - Владимир Этуш, Зайчик - Людмила Максакова, Лягушечка - Спартак Мишулин, Обезьянка - Евдокия Германова и Белочка - Любовь Полищук. Все - в соответствующих детских головных уборах, с хвостиками и, вероятно, уже по желанию, - в шортиках. “В Москве родилась девочка, в Москве она росла, не то, чтоб очень стройная, но милая была...” - пел нестройный хор, вызывая в зале порой гомерический хохот.

Перечислять то веселое, что было, наверное, занятие безнадежное, поскольку не все шутки сохранят свое обаяние в пересказе. Остается поверить на слово: был очень смешной кинокапустник, в котором Михаил Жигалкин с друзьями смонтировали любительские кадры из коллекции программы “Сам себе режиссер” с любительской же съемкой Маргариты Александровны. Был замечательный выход грузинских товарищей во главе с Гурандой Габуния и Кахи Кавсадзе, которые пели акапельные грузинские песни, а сразу за ними, настоящими, вышли “грузины” театральные, из театра имени Вахтангова - Юлико Рутбергидзе, Лено Сотникашвили, Марико Есипидзе и Машо Аронян, разумеется, мгновенно узнанные публикой. Спели “читу-гриту-читу-маргариту”.

Вообще беспредметные пародии в этот вечер “не проходили”. Наверное, каждый номер в отдельности готовился каждым самостоятельно. Но когда все сложилось в одно, стало видно, с каким удовольствием все вместе возрождали жанр политической сатиры, с удовольствием подкалывали и честили министра культуры за посягательство на святая святых - Дом актера: сначала Табаков представился скромно: “Хоть не Михал Ефимович, но тоже ничего...”, потом хор спел о том, что “ты не прав, Мишка”, да и дальше веселье не раз развивалось в том же направлении. Возможность поупражняться в шутках, адресованных власти, в шутках, так сказать, “по делу”, кое-кому позволила обрести и почувствовать былую форму.

Конечно, лучше других это удалось Михаилу Жванецкому.

Жванецкому нынешнее председательство в жюри премии “Триумф”, которую, как известно, финансирует политэмигрант, кажется, добавило смелости. После непродолжительного периода слиянности и мирного сосуществования с властью, он снова бросается в бой. Как сам он когда-то шутил: или жизнь изменится до неузнаваемости или мои произведения будут бессмертными. Кажется, искусство снова выходит победителем. И Жванецкий с ним заодно (что ж, когда вслух было принято говорить только на кухнях, вечера в Доме актера, уверяют старожилы, были лучше).