Двое или четверо

ТЕЛЕВИДЕНИЕ, как известно, все ругают. Но мало кто отказывается, когда его приглашают выступить, ведь телевидение - это сразу же слава, это звонки друзей, то и се... И я, признаюсь, падок на все эти мелкие радости жизни. Когда мне позвонили и стали приглашать на ток-шоу "Двое" (НТВ), я, правда, некоторое время отказывался, ссылался на занятость, плохое самочувствие. Но на все милый девический голос говорил: только вы, без вас у нас случится беда. Ведь мы, говорила она, позвали Юрия Петровича Любимова и Валерия Золотухина, а ваша газета так много пишет о театре, особенно - о Театре на Таганке. Вы придете и добавите масла в огонь дискуссии. Я отвечал, что знаю, что такое ток-шоу, где собирается полный зал, люди все обычно "не местные", в предмете не разбирающиеся, но исправно аплодирующие по отмашке какого-нибудь ассистента. На что мне сказали, что я - это не все, что мне дадут слово, которое уж ни за что потом не вырежут. Я поддался на уговоры и согласился приехать к восьми (запись начиналась часом раньше).

В холле "Останкино" меня уже встречала милая девушка, кажется, не та, что разговаривала со мною по телефону, но не менее приветливая. Мы так вас ждем, говорила она, так искренне радуясь моему приходу, что я снова поверил. Стремительно мы поднялись на второй этаж, где находится большая студия НТВ, нашли место, и меня ввели в студию. Какую-то девушку подняли из первого ряда, третья девушка указала мне на ее место и, провожая меня, шепнула: "Только не стесняйтесь, тяните выше руку". В эту минуту я понял, что жестоко обманут. Какую руку? Ничего я не собирался тянуть. Но останавливаться было поздно. Сел, рядом со мной сидел еще один "гость", литератор Кедров, который, кажется, знаменит еще и как последовательный поклонник любимовской Таганки. Вероятно, предполагался наш с ним спор. Не знаю. А главное - об этом не знали, кажется, и ведущие, Евгений Сидихин и Александра Сафонова.

В кожаных креслах, составленных из черных и светлых "фрагментов", сидели Юрий Любимов и Валерий Золотухин. Без обмана.

Скучно не было. В тот момент, когда я занял свое место среди публики, разгорелся самый настоящий скандал. Публика, как музыканты в фильме "Репетиция оркестра", устроила обструкцию Сидихину. Из зала какие-то женщины кричали, что тот ничего не понимает в театре, что вопросы задает неправильные, требовали прекратить нападки на героев, таких хороших. Стало интересно: во что же превратится все это после монтажа?

Надо признать: превратилось. Всех недовольных зрителей вырезали. И поделом. Меня вырезать было не нужно, поскольку слова я так и не получил. Но вырезали, видимо, для равновесия, и Кедрова, которому слово дали уже после окончания записи, по личной просьбе Любимова. Все вернулись на свои места, и Кедров несколько минут говорил о том, как прекрасна Таганка сейчас, что сегодня она даже лучше, чем во времена "Доброго человека из Сезуана". С этим можно поспорить...

Другое дело, что, отказавшись от той драматургии, которая выстроилась сама собой, режиссер программы Василий Пичул не сумел найти иную. О чем вышла передача? Ни о чем. О "Дневниках" Золотухина? Но дневники эти вышли полгода назад, а телевидение, - кажется, самое оперативное из "всех искусств". Грязная, к слову, книжка. А ведущие так говорили о ней, словно перед ними - автор "Исповеди" Жан-Жак Руссо. Или нет никаких болевых точек в сегодняшней Таганке? Есть. Раздел театра, до сих пор не пережитый. Нынешние скандалы в любимовской "половине", о чем как раз и писала "НГ".

Что же было? Наезды, отъезды камеры, черно-белые диваны, большой экран, на который проецировалось лицо Любимова, а ведущий в это время, получалось, сидел к нему спиной. Явно "чужие", так и не освоенные ведущими вопросы. "Грязные склейки" - это когда следующий кадр и очередная реплика ведущего "наезжала" на вырезанную речь Юрия Петровича. В свою очередь, ведущая демонстрировала некоторое невежество, когда сравнивала раздел Таганки с булгаковским "Театральным романом", а Любимов вежливо ей напоминал, что раздел Художественного театра случился позднее, при Олеге Николаевиче Ефремове (по мне бы, такое лучше было бы вырезать, но на телевидении не отличают поражение от победы). Девушка, впрочем, не застеснялась, продолжала смотреть на Юрия Петровича довольно пустыми глазами или, скажем так, "ненасыщенным" взглядом. Чувствуя и несколько даже подыгрывая "дремучести" аудитории, Юрий Петрович походя пояснял, что Эрдман - такой "великий драматург, если кто не слышал".

Программа называется "Двое". Признаюсь, так и не понял, кто же имеется в виду? Любимов и Сидихин? Или - Сафонова и Любимов? Или - Сидихин и Сафонова, во что верится больше всего? Станиславский как раз (или - как раз Немирович-Данченко, руку на отсечение не дам) говорил, что, когда говорят двое, зритель обыкновенно смотрит на того, кто в данный момент не говорит, а слушает. Когда Золотухин рассказывал свои "версии" - про распределение "Годунова", про то, как Любимов предлагал ему заняться режиссурой, а Золотухин отказывался, конечно, интересно было смотреть, как реагирует на эти истории Любимов. А показывали Золотухина.