Всемирная театральная олимпиада подходит к концу. Где и когда случится следующая, четвертая, пока неизвестно, а с третьей, московской, расставаться как-то грустно. Прямо как с Олимпиадой-80... 

27, 28 и 29 июня во МХАТе имени Чехова - "Чайка" Люка Бонди, поставленная ныне всемирно известным голливудским режиссером в швейцарском театре Види-Лозанн Э.Т.Е. (Европейское театральное пространство). Бонди здесь работает не впервые, года два тому назад в Стокгольме, кажется, мне довелось посмотреть спектакль "В ожидании Годо", поставленный им же и там же. Скучноватый, но необыкновенно красивый. 

Рене Гонзалес, который возглавляет ныне Театр Види-Лозанн, приезжал в Москву, когда здесь гастролировал Хайнер Гёббельс. Тогда уже он сказал, что московская Театральная олимпиада - не просто образцовый театральный фестиваль, но такого, заметил Гонзалес, я не видел нигде и никогда, и даже подумать о таком уникальном предприятии не мог. "Московская театральная олимпиада, - сказал Гонзалес, в свое время бывший организатором многих крупных фестивалей и, в частности, "Сезона советского театра во Франции" в конце 80-х, - веха в истории театра. Не только российского и я не уверен, что вы сами сознаете уникальность происходящего сейчас в Москве". Его восхищение работой Валерия Шадрина было совершенно искренним, а с его оценками мы, конечно, соглашались, но теперь-то у нас как раз и освобождается время для осмысления. 

Во вторник, 26 июня, в тесноватом шатре в саду "Эрмитаж" прошла последняя встреча "уличников" с журналистами. Журналистов позвали немного, так что актеров, кажется, было даже больше. Пришел Полунин, пришел Лео Басси, актеры итальянского уличного театра "Нуклео", представители британского "Натурал тиэтр компани", нидерландский клоун Джанго Эдвардс. 

Как только включилась единственная телекамера, Джанго осыпал всех присутствующих серпантином, который горстями зачерпывал из собственного кармана, закурив сигарету, тут же переложил ее в ноздрю, а перед тем, как покинуть собрание, спустил штаны и продемонстрировал как нечто очень специальное свои белоснежные трусы-"боксеры". Подобной экстравагантностью прочие не отличались. Не знаю, всерьез ли, Лео Басси сказал, что в русской публике его привлекло ее стремление к каким-то абсолютным вещам, согласное и его собственному стремлению к абсолюту. По правде сказать, он не забывает о том, что хочет, чтобы публика его полюбила и потому не старается переступать черту, за которой скандал обратится в нечто уже криминальное. В Англии он однажды поджег какой-то бар и имел успех, хотя, вероятно, в другой стране за подобное его бы привлекли к ответственности. Басси предположил, что в России у него открывались бы, вероятно, большие возможности, и при определенной работе взрыв бочки с дерьмом в Государственной думе (о желании совершить нечто подобное он заявил, собираясь в Москву, и о том же напомнил публике во время своих выступлений на сцене "Новой оперы") не стал бы вершиной его творчества. Еще он рассказал, что спектакль "Вендетта", показанный в Москве, Басси играет уже полтора года, но всюду его меняет, приспосабливая к местным условиям. В Москве на работу с текстом было потрачено 30 часов. В других случаях "Вендетта" сильно направлена против общественного мнения и, вероятно, сильно политизирована, здесь же, в России, Басси почему-то решил, что общество не так уж испорчено и потому большую часть политического содержания он вроде бы ликвидировал, переработав весь текст. 

"Натурал тиэтр компани" - довольно-таки знаменитая группа уличных артистов, имевшая огромный успех в первый же вечер "Цветного карнавала". Созданный в 69-м, этот театр "прописан" в маленьком английском городе Бате и там выступают, конечно, не в огороженных садах, как в Москве, а выходят в "сырую", то есть не подготовленную толпу, чтобы устраивать свои уличные розыгрыши и провокации. За полдня до начала спектакля они еще не решили, что именно они будут играть, поскольку в репертуаре театра, наверное, около сотни сюжетов. В финляндском городе Тампере лет шесть-семь тому назад их яйцеголовые инопланетяне стали эмблемой тогда переживавшего свой расцвет театрального фестиваля. Четыре странных яйцеголовых существа ходили по городу и удивлялись земным делам, и фотографировались с людьми, чтобы потом, вероятно, составить полный отчет о своем космическом путешествии. На следующий день те же артисты выходили в красном и разыгрывали уже совершенно другую историю, а на следующий - новую, когда перевязывали себя и, кажется, случайных зрителей тоже, скотчем, превращая площадь в большую кучу-малу.