-СКАЖИТЕ,
синьор Солери, как часто сейчас вам
приходится играть Арлекина?
- Прежде чем приехать в Москву, мы сыграли
его во Франции, так что специально
возобновлять спектакль нам не надо было.
- И вы даже не репетировали?
- Репетировали, конечно, как приехали.
- Правда ли, что спектакли в Москве - чуть
ли не последние представления "Арлекина -
слуги двух господ" и после Московской
олимпиады он уже играться не будет?
- Мы все-таки постараемся как можно дольше
играть его, а я постараюсь как можно дольше
принимать участие в спектакле. И, кстати, у
нас уже запланировано в следующем году
турне по Италии с "Арлекином…". Так что
еще один сезон у него будет точно.
- Когда я смотрел спектакль в Милане, моим
соседом оказался ваш постоянный зритель,
который после каждой сцены восхищенно
аплодировал, но мне при этом говорил: мол,
видели бы вы это год назад, когда все было
еще лучше…
- Да, это правда. Немножко теряется. Не все,
но некоторые вещи, конечно…
- Как у ветерана Пикколо, есть ли у вас
какое-то особое положение в театре?
- Да, конечно, хотя это и не слишком заметно.
Я не чувствую себя звездой, но какое-то
особое положение есть. Можно говорить о
большом опыте, который я стараюсь передать.
Из-за этого приходится часто поправлять
молодых… Помимо работы над Арлекином, я
преподаю в театральной школе при Пикколо. И
почти все выходцы из этой школы - мои
ученики. Немного занимаюсь режиссурой.
- Я слышал, что вы получили роль и само
искусство игры Арлекина из рук Марчелло
Моретти, а сами вы как будто бы никого так и
не выучили на Арлекина. Правда ли это?
- Нет, есть актер, который готов меня
заменить. Его сейчас нет в Москве и вчера он
не готовился сыграть эту роль, но он готов
прилететь в Москву в любой момент.
- Он ученик Стрелера?
- Да, и мой ученик тоже.
- Уход крупного режиссера, такого, как
Стрелер, - всегда трагедия для его актеров…
- Надеемся, что не трагедия - в полном
смысле слова.
- В Пикколо пришел сейчас не менее
знаменитый Лука Ронкони. Есть ли сегодня
проблемы между актерами Стрелера и новым
руководителем театра?
>
- Ну, разве что… В "Арлекине..." мы
должны следовать указаниям Стрелера. И
только. И в спектакле практически нет
никаких изменений. Хотя со времени премьеры
- с 97-го года - ввели шесть новых актеров.
Проблема только в том, сможем ли мы сами
достаточно точно и достаточно долго
следовать заветам Стрелера. Но мы стараемся.
В "Арлекине…" к тому же нет раз и
навсегда зафиксированного состава. Как
только кто-то оказывается занят, тут же его
место заступает другой и играет спектакль.
Конечно, на главные роли актеров готовят
заранее, а что касается второстепенных, то
ввод можно сделать за несколько часов.
- Занимает ли вас Ронкони в своих
спектаклях?
- Ронкони - замечательный режиссер,
который, конечно, иногда все-таки
отличается от Стрелера… Два года почти у
театра были большие проблемы, поскольку мы
жили без художественного руководителя.
Нынешний сезон - первый фактически, который
проходит под началом Ронкони. Он много
работает, и здесь, в Москве, будет показан
его спектакль "Венецианские близнецы"
Гольдони.
- Стрелер был коммунистом. А у вас есть
какие-то политические взгляды?
- Я из левых, конечно. Но не коммунист.
- Семь спектаклей за восемь дней - это для
вас нормальный график работы? Не тяжело ли
вам играть?
- (Пожимает плечами.) Нет и нет. Это - моя
работа. Иногда мне кажется, что, когда я
надеваю маску, возраст как будто уходит.
Стрелер сказал мне перед смертью: "Чем
больше ты играешь Арлекина, чем дольше ты
стоишь на ногах, тем Арлекин становится все
более молодым".
- А что, по мнению Стрелера, было главным в
этой роли?
- Мне кажется, контакт с публикой. Передать
все проблемы, все переживания, все чувства
Арлекина публике… Вообще, с Моретти я
проработал только 15 дней, он мне почти
ничего не объяснял, я должен был только
следовать его указаниям, а вся роль
Арлекина - от Стрелера. Когда умер Моретти,
именно Стрелер обучал меня всем
подробностям роли.
- Но Арлекин в ХХ веке - не тот, что был,
когда театр действительно был на площади. К
кому из героев Кафки, например, или
Достоевского он близок?
- Трудно сказать… Может быть, Гоголя. Или
действительно Кафки… А что-то, может быть,
из Достоевского. Арлекин, я думаю, это -
особенная роль, есть какие-то традиции,
которые он перенимает, но остается и что-то
свое, ни на что не похожее и связанное
только с ним.
- Для вас это главная роль в жизни? Или одна
из многих?
- Вообще для меня самое главное - играть. Но
Арлекин - конечно, главная. Хотя я много
играл у Стрелера - Шекспира, Мариво, Брехта,
Пиранделло…
- Как складывается ваша жизнь в Москве
сейчас?
- Утром я сплю. Я должен спать десять часов
обязательно. Потом хочу что-то еще увидеть,
посмотреть, хотя что-то я, конечно, видел,
поскольку двадцать лет назад я уже бывал в
Москве… Ничего не ем перед спектаклем,
поскольку с полным животом играть эту роль
нельзя. В час дня сейчас поем, а в следующий
раз уже после спектакля. В театре за час до
спектакля я обязательно делаю специальную
гимнастику, что-то вроде активной зарядки…
- Что вы обещали привезти родным из Москвы?
- У меня сын и две дочери, от старшей дочери
- внучка. Они ничего конкретно привезти не
просили, но я всегда что-то им привожу с
гастролей. Для внучки я, конечно, куплю
матрешку, а об остальных пока не думал. У
меня для выбора есть 10 дней.
- Удастся ли вам что-то посмотреть в
московских театрах?
- Я пойду на "Бориса Годунова" (спектакль
Деклана Доннеллана - из программы
Театральной олимпиады. - Г.З.). Мне это
интересно, поскольку до сих пор я знал
только оперу "Борис Годунов".
- Снимаетесь ли вы в кино?
- Всего лишь в двух фильмах. Меня
приглашали, но я все не мог, потому что был
занят в театре. Театр требовал всегда очень
много времени. И я всегда предпочитал театр,
который был для меня на первом месте. Вы
знаете, мне нравится прямой контакт с
публикой… В одном фильме я сыграл одного из
руководителей ЦРУ, и этот персонаж не имел
ничего общего с Арлекином. А в другом я
играл рабочего с парализованной рукой. Тоже
- по контрасту с таким живым и подвижным
Арлекином.
