Газета "Дом Актера",
апрель 2006 года
Дарья
Мороз. Живёт и помнит
Востребованная, узнаваемая,
мелькающая на экране, не только
появляющаяся на светских раутах, но и
неизменно упоминаемая во всех отчетах
с этих самых раутов, обладающая тем
самым, сегодня, считается, необходимым
медийным лицом, Дарья Мороз не
потеряла боли в глазах. Не в глазах,
конечно, - во взгляде. У нее взгляд был
и остался сострадательным, очень
кстати подходящий к ее ролям. Вообще,
без боли, непременно
материализованной, выраженной в
глазах, думается, не было и не будет
русской актрисы. Боль - обязательное
условие для осуществления русской
мечты, среди которых «быть актрисой» -
не самая последняя.
Скучная, можно сказать,
биография, благополучная, проторенная
родителями: отец - актер, мать - актриса,
стать актрисой - судьбой уготованная
роль. Первую роль - украденного
ребенка, мальчика, - сыграла в
несознательном возрасте, когда ей не
было года.
В жизни вообще и в ее жизни, в
частности, всё не так скучно и не
всегда весело.
Настоящие трагедии - совсем не
непременное условие для того, чтобы
хорошо можно было трагедию сыграть, но
когда Дарья Мороз играет страх
потерять любимого, животный страх
человека, который этой потери боится и
при этом знает, что потеря неизбежна,
что жизнь - вот она, просыпается сквозь
пальцы неудержимым песком, тает, как
снег, - видно, что трагедия черпается и
из собственного жизненного опыта.
Молодость, почти детскость черт,
хрупкость фигуры подростка в ней
сочетаются с еще немного и, наверное,
можно будет сказать - сильным
трагическим темпераментом.
Когда пишут, говорят, как она
играет, непременно обращаются к
старорежимным словам - вспоминают про
психологический театр, про
искренность, про то, что «с душой», «со
слезою». Это так. Про поваренную книгу
и телефонную - согласимся, хороший
актер справится и с ними. Но вот Дарья
Мороз, почему-то кажется, смогла бы
вдохнуть живую жизнь и реальный,
человеческий смысл в патетические
строки древних призывов ЦК КПСС к
очередному красному дню календаря.
Хотя хочется верить, что никакая «Единая
Россия» не востребует в этом качестве
ее такой естественный и, наверное,
можно так сказать, благородный талант.
Ее лучшие роли - роли русских
героинь, потому что Мороз
замечательно играет сочетание
героики и покорности, грации и
тяжелого, трудного труда, материнской
заботы и женской нежности и - ни на
секунду не проходящего страха
потерять любимого, потому что его
могут забрать на очередную войну,
посадить, просто отнять (данный список
складывается уже не только из ролей,
из сыгранного, но вообще из судьбы
русской женщины, в особенности,
конечно, русской женщины ХХ века).
В «Живи и помни» Мороз, верней,
конечно, Настена в ее исполнении,
своей заботой, душой, нежностью,
страхом, то есть человеческими
чувствами, проявлениями жизни
противостоит ненормальности жизни, в
которой каждый неловкий шаг грозит
смертью. Настена прощает мужу все, и
грубость, и несправедливые жестокие
упреки, потому что не простить
означает «убить», а Настена у
Распутина - метафора жизни. И только
себя она не может спасти. Но
утопленницу Настёну похоронят по-человечески.
И то – хорошо.
Так написано у Валентина
Распутина, в его великой повести.
Мороз играет не слово, а дух его прозы,
величие жизни перед лицом смерти.
Природой данная цельность, знание о
зле и добре, её настоящесть
противостоит слепой и «надчеловечной»,
то есть бесчеловечной
государственной воле. Но умирая, она
побеждает, смертию смерть поправ.
Вечный - русский - сюжет.
.
