Живое и мертвое в театре Евгения Гришковца

- У меня естественный вопрос: как удается остаться живым, имея такой напряженный график? Месяц в Германии, потом несколько спектаклей в Москве, в клубе "Огород" - это "Дредноуты" , потом новые гастроли, все распланировано. Как остаться живым самому, чтобы нормально себя чувствовать и быть готовым сыграть спектакли, и как остаться живым, в смысле театра?

- Всегда поддерживает то, что будут каникулы, это с детства. Так вот такие каникулы грядут. Первый раз за два с половиной года я буду брать трехмесячный перерыв, я не планирую ни каких спектаклей в начале года. Буду дома в Калининграде, то есть на дистанции к Москве, и к театру, и к спектаклям. Я очень этого жду. Я смотрел такую зоологическую передачу, где черепаха, отложив яйца, ползет к прибою, устала, бедная, отдыхает, а потом опять ползет. Как только она добирается до моря, она поплыла. Вот так же я хочу добраться до Калининграда и там отдыхать. А перед этим будут еще большие гастроли . В Москве это не гастроли, а работа, потом Петербург, а затем большие гастроли в Брюсселе.

- Спектакль "Как я съел собаку" будет возобновлен в Москве или еще долго будет жив только для зарубежного зрителя?

- Пока возобновление не планируется. Сейчас я отыгрываю последние спектакли "Как я съел собаку" по договорам, которые были намечены очень давно, потому что Европа - место очень планируемое, то есть эти планы были построены 2-1,5 года назад. В следующем году я не играю спектакль "Как я съел собаку" даже за границей. Но он выходит на видео. Мы сделали видеоверсию, которая должна выйти еще в этом году. Мне очень нравится, как это получилось. Мы записывали спектакль в Центре им. Мейерхольда, на очень хорошей площадке, с публикой , с нескольких камер без перерыва, без дублей. Это был нормальный полноценный спектакль. Я по нему очень соскучился , так как почти год не играл его. И спектакль получился очень радостным. Видеоверсия получается хорошая. Так что пока я не планирую играть этот спектакль. Грубо подсчитав, я сыграл спектакль "Как я съел собаку" с 1998 года около 500 раз, 100 с лишним раз за границей и дома почти 400.

- То есть получается "Аленький цветочек", потом "Карлсон" по числу сыгранных спектаклей, а потом где-то вблизи от них обоих -  "Как я съел собаку".

- Это просто невозможно, мы друг от друга устали. На самом деле, этот спектакль надо обеспечивать жизнью, здоровьем, временем, а у меня есть другие планы. Если бы я был просто актером, который играет спектакли , но у меня же есть еще какие-то другие планы. Есть и спектакли, которые не так успешны и не так любимы, но они мне важнее сейчас. Скоро уйдет спектакль "Одновременные" из моего репертуара, как только выйдет следующий.

- А какой на сегодня спектакль самый главный? Недавно я увидел петербургский спектакль "Пьеса, которой не было". Его привезли в рамках фестиваля "Балтийский дом" и показали актеры, играющие в театре "Балтийский дом". На меня он произвел очень сильное впечатление, потому что там эта гришковцовская история и гришковцовская, если можно так сказать, манера , она, как в финансах, обеспечена биографией самих артистов . Это как-то невероятно точно легло и производит очень сильное впечатление зрительское, театральное, хотя вроде бы речь о нормальной живой жизни этих самых известных петербургских артистов.

- Самый главный и самый живой сегодня спектакль для меня сейчас "Дредноуты", самый развивающийся, самый быстро меняющийся и кристаллизующийся спектакль. Мне его интереснее всего играть сейчас, также важно, что это происходит в клубе "Огород". Это самый отчаянный спектакль в смысле его открытости. Я чувствую, что он главный и по тому, как его воспринимает публика.

- Это спектакль для женщин о мужчинах.

- Да, или спектакль, который не получился. Он также имеет и такой подзаголовок.

- Это спектакль о мужском подвиге, а сейчас моя коллега видела, как вы его играли в Ницце для французов, для который тема мужского подвига не самая актуальная из тем. Вы как-то меняете историю саму, не слова отдельные, не какие-то конкретные подробности , как было с какой-то деталью из стихотворения "Мойдодыр" , которая для английского слушателя была бы непонятной. Тогда возникали какие-то другие подробности. А вот что касается истории, если речь о публике, которая не готова воспринять именно эту тему?

- Впервые я с этим столкнулся не во Франции, играя этот спектакль, а в Австрии, где тема подвига еще меньше значима, и в Швейцарии, где она просто никак не значима. То есть когда я говорил о погибшем юнкере Джоне Корнуолле с британского крейсера "Честер", они просто смеялись. Им было смешно, потому что мальчик погиб наводя испорченную пушку на врага, которая ни разу не выстрелила. Им было смешно. Понятно, что они неплохие люди, просто им было это непонятно или бессмысленно, они это воспринимают как текст, совершенно отдельный от жизни. А когда я играл для немцев, то там было все в порядке , то есть для них тема подвига и мужского достоинства , страны, мужчины , дома совершенно по-другому звучат. Это было совершенно адекватно тому, как этот спектакль воспринимается здесь. Во Франции я уже не настаивал на этом, наоборот, им было радостно, они веселились. Говорили, что если русские мужчины такие, то надо срочно ехать в Россию. Правда, пожилые француженки, которые уже отдали себе отчет и уже ни на что не надеются.

- Кстати говоря, во всех странах, где играется спектакль, он играется с переводом, то есть перевод так или иначе делается. А издается или нет?

- Издается . Во Франции и Германии это все переведено и издано, это издано и в журнальных вариантах Польши , Югославии, Финляндии, Швеции, Бразилии.

- В какой-то момент вы из театра "Школы современной пьесы" перешли в клуб "Огород", потом из клуба в какие-то другие пространства , в частности в Центр Мейерхольда. Сейчас это – МХАТ имени Чехова. Для вас что-то значит переход из одного пространства в другое, это осознается как какой-то существенный шаг?

- Сами спектакли я с места на место не передвигаю. Это было бы плохо по отношению к самому спектаклю и неправильно по отношению к публике. В театре должна быть какая-то солидность, условно говоря, он не должен метаться по театральной Москве. А сам я могу перемещаться. Это обусловлено определенными художественными требованиями. "Спектакль, который не получился", который так называется, не может играться в регулярном театре , где есть вешалка, касса , афиша перед входом. Это должно играться в каком-то другом пространстве. Потом, спектакль "Осада", который делался таким методом, где нет пьесы, и пьеса формируется на своем базовом уровне , на уровне текста вместе с актерами во время репетиций. Если это делать, то нужно, чтобы это выглядело не как эксперимент, как какой-то странный, андеграундный опыт , это должно выглядеть очень солидно и демонстрировать свою продуктивность. То есть в итоге должен быть нормальный спектакль. Где должен находится нормальный спектакль? Во МХАТе, потому что это в сознании, даже моем, главный театр страны и уж точно не экспериментальная площадка. Это тоже было совершено осознанное решение. Центр Мейерхольда - это совершено чистое пространство, оно не имеет таких традиционных театральных признаков, это пространство, которое можно наполнить чем угодно.

- Можно ли сказать, что переход из одного пространства в другое диктует какие-то новые проекты? Условно говоря, если бы "Дредноуты" не оказались в клубе, не было бы проекта с группой "Бигуди".

- Наверняка. Почти определенно. Я не задумывался об этом, но это точно так. В этом есть генезис определенный , потому что когда я играю в "Огороде", я разрешаю публике курить, выпивать .

- Вы же сами по-прежнему не курите?

- Не курю.

- Не раздражает?