Скромный юбилей "Ленкома"

Марк Захаров все чаще любит тех, кто думает и делает иначе

12 ноября театр «Ленком» отметил свое 75-летие. Без лишнего шума и даже излишне тихо. Сыграли «Шута Балакирева», потом поехали праздновать в ресторан «Прага». Группу актеров наградят, но звания «заслуженный коллектив республики», о чем говорили незадолго до юбилея, театр как будто не получит. Не стал претендовать, а то бы, конечно, получили бы и его.

 - Марк Анатольевич! Сейчас, когда театр отмечает очередную круглую дату, вы не думали о том, что такое вообще юбилей театра?

- Конечно, я думал о театре. О том, что это юбилей не одного театра, поскольку сначала был театр ТРАМ, организованный московскими комсомольцами в 1925 году, потом был театр имени Ленинского комсомола, который возглавлял Иван Николаевич Берсенев, были разные периоды, фактически разные театры. Был замечательный театр у Эфроса в 60-е годы, потом были сложные времена, а где-то в 1973 появилась какая-то новая компания, дирекция и художественный руководитель, в данном случае - ваш покорный слуга и началась не знаю уже какая по счету история этого культурного очага, который называется теперь «Ленком».

- У вас обычно что-то такое взрывается на юбилеях...

- Когда театру исполнялось 70 лет, неожиданно выразил желание приехать Борис Николаевич Ельцин. Он подарил несколько автомобилей отечественного производства ведущим артистам, вручил ордена, которые уже были обозначены в указе. И мы почувствовали, что это вызвало разочарование и раздражение наших коллег. Не на все нужно обращать внимание, но что-то нам показалось обидным, кто-то вообще сказал, что это предательство интересов и традиций русской интеллигенции, что начальству надо хамить и уж во всяком случае его надо критиковать, быть в оппозиции, а вступать в какие-то диалоги, а тем более приглашать на сцену президента, - короче говоря, Чернышевский и Добролюбов на такое бы не пошли. Поэтому учитывая изменившееся время и корректировку наших коллег, мы решили все сделать очень скромно. Сыграем «Шута Балакирева» Григория Горина, комедию, которую мы очень любим играть, она пользуется большим успехом, и попросим кого-нибудь из московского правительства сказать нам короткий спич перед началом. А потом торжества, уже без фейерверка, правда, перенести в ресторан «Прага».

- Только что вы побывали с «Шутом Балакиревым» в Киеве, там некоторое время назад вышел фильм, где Петр - садист и гомосексуалист. Как воспринимали ваш спектакль, не сравнивали двух Петров Великих – вашего и того, каким он вышел в фильме Ильенко?

- Нет, никто не сравнивал. Все без конца брали автографы, фотографировались с нами, был президент Кучма, даже поцеловал меня, я теперь мечтаю, чтобы меня поцеловал еще Лукашенко, чтобы  еще сильнее укрепить наше славянское культурное пространство. Такие триумфальные, приятные, но короткие гастроли.

- Вы сами вспомнили про награды, которые были пять лет назад. Действительно, у вас, у ваших актеров есть все возможные звания и награды. Говорят,  достаточно молодому актеру сыграть в «Ленкоме» роль, как он становится заслуженным. Какие новые награды может получить ваш театр к юбилею?

 - Вы знаете, в цивилизованных странах званий нет, это дорогие нашему сердцу феодальные пережитки, идущие от армейской иерархии. И иностранные актеры, вообще умные люди, добивающиеся успеха не говорят, что у них все есть. Еще что-то надо сделать, еще хочется, как правило, что-то сделать... Хотя, бывает, что звезды Голливуда быстро покидают съемочные площадки и удаляются к себе, на ранчо.

- Но вот недавно мне довелось говорить с молодой актрисой, недавно получившей звание заслуженной артистки России. Ей это приятно. Зачем отнимать у актеров то, что доставляет им радость?

- Да, вы правы. Я не хочу впадать ни в какое ханжество, говорить, что не надо мне званий, - есть имя у человека, оно и есть его звание в искусстве. Конечно, если бы Швыдкой, Касьянов и Путин отменили бы эти звания, некоторое разочарование, падение настроения было бы. Наверное, я все-таки отношусь к званиям так, как было принято в советские времена.

- Вопрос, касающийся режиссера Романа Самгина. Когда в прошлом году вышел его спектакль «Укрощение укротителей», не было такой рецензии, в которой критики не сравнивали бы новый спектакль с тем, что привыкли видеть в вашем театре. Так ли сделал бы Захаров или не так. Когда вы даете ему очередную работу, вы видите в нем ту самую верную смену, воспринимаете его, как приемника?

- Режиссер должен сохранять некоторую тайну своих намерений, своего мышления. Конечно, я ценю то, что сам не умею делать и ценю тех людей которые мыслят так, как не мыслю я. Когда-то в молодости я любил людей, которые мыслили примерно также как и я, одним словом, единомышленников. А сейчас я все больше и больше люблю тех, которые дарят мне какие-то новые ощущения. Вот такие сотрудники и представляют самую большую ценность и пользу. Возвращаясь к самому сильному последнему театральному впечатлению - это «Пластилин» Кирилла Серебренникова, на этот спектакле я пошел впервые не как на работу, что происходит очень часто. Я увидел какие-то вещи, до которых я бы, пожалуй, не дотянулся.

- Об «Укрощении укротителей» писали, что это - чистое развлечение, что нет, мол, сущностных вопросов о судьбе России, что так или иначе всегда находят в ваших спектаклях. Сейчас, когда поставлена новая пьеса Александра Гельмана про черные предвыборные технологии, когда речь зашла о том, что Михаил Шатров пишет новую пьесу, которая будет продолжением его Ленинианы, снова заговорили о политическим театре и его возрождении на русской сцене. Что вы думаете о таком социально-активном театре?

- Такая социальная активность не должна быть противной, не должна дублировать некоторые смелые газеты и смелые выступления в СМИ. Это должен быть какой-то новый виток, новое мышление, потому что какие-то вещи люди не хотят слышать со сцены, просто подсознательно не хочется слышать, например, о трагедии «Норд-Оста».

- Трагические события как-то отразились на посещаемости «Ленкома»?

- Нет, на нас это никак не отразилось. У нас и сейчас аншлаги. Нельзя сказать, что у нас очень большой зал, 700 с небольшим мест. Но, недавно прошли какие-то умные публикации полумедицинского характера, - то, что пережили люди, которые были в заложниках, мощно сказалось и на многих других, которые как наркоманы на игле, смотрели новостные программы, слушали бесконечно одни и те же сообщения по телевизору.

- В России есть такое понятие - статусная интеллигенция, хотим мы этого или нет. Если этих людей будет 50, вы окажетесь среди них, если 20, то вы все равно окажетесь в их числе. От вас ждут ответа на все вопросы, которые волнуют общество. Тяжело, когда от вас сегодня ждут какого-то высказывания на тему происходящих трагических событий, когда не знаешь, что говорить, что делать, когда неясно, что делать?

- У режиссеров есть одно профессиональное заболевание, есть некая безаппеляционность: то, что в голову влетело, то и истина. Что касается статусной интеллигенции, после распада СССР, я был убежден, что расчленяться на малые народности, образовывать новые государства - это пагубный путь во всех отношениях. Неделимость России - вещь для меня святая, простите за некоторый пафос. Как только началась первая чеченская война я сразу же выступил против этого.

- Что сейчас происходит со спектаклем «Оперный дом», который вы начали сочинять вместе с Андреем Вознесенским и Алексеем Рыбниковым?

- Очень трудно идет работа. Есть интересные эскизы, уже записанные отдельные музыкальные номера, но нет еще общей стройной концепции либретто и самого спектакля, музыкальной динамики. Идет мучительный путь создания этого спектакля, который не должен быть похож на те мюзиклы, которых стало так много.

- Но вы планируете для себя какую-то дату премьеры, пусть пока предварительную?

- Хочется, чтобы все было сделано к зиме следующего года.

- Сейчас очень модно делать римейки, как-то странно, что прошел незамеченным спектакль «Жестокие игры» с Сергеем Фроловым, Олесей Железняк, который, на мой взгляд, был не повторением старого спектакля по пьесе Алексея Арбузова. Из того, что было прекрасного в истории Театра им. Ленинского комсомола, к каким-то другим спектаклям вы собираетесь обращаться?

- Мне предлагали поставить «Доходное место», хотя этот спектакль не из истории «Ленкома». Но я таких вещей боюсь, боюсь повторений. Это невозможно повторить.

- А телевизионных или кино планов у вас нет?

- Нет такой идеи, кроме бесконечных предложении по поводу «Мастера и Маргариты». Но это невозможно по многим причинам. Нет такой идеи, которые хорошо и легко рождались с ушедшим Григорием Гориным.

- А «Мастера и Маргариту» вам предлагали поставить,  потому что вы сами хотели ее поставить?

- Нет, просто считали, что мне это ничего не стоит, что это – мое произведение. И мне достаточно просто распределить роли и - все готово.