Независимая газета
Место
зрителя в буфете
Одна
из самых знаменитых реплик из
пьесы Островского «Без вины
виноватые»: «Место актера – в
буфете». Все понимают, что на
самом деле место актера – на
сцене. Но одновременно понимают и
то, что имеет в виду герой-актер.
Место
зрителя – в зале. Но ниже пойдет
речь о театральном буфете. О
зрительском буфете.
Контроль,
вешалка, программка, буфет, первое
действие, буфет, второе действие,
вешалка… Соответственно, по
значимости буфет по меньшей мере
не уступает вешалке, но по времени,
проведенном в очереди и за
столиком, следует сразу же за
собственно театральным действом.
Для некоторых категорий зрителей
буфет в антракте растягивается на
все второе действие, так что после
него из театральных впечатлений
остается только вешалка. Так что
не стоит даже и думать о том, чтобы
преуменьшить значение
театрального буфета.
Нет
смысла говорить о том, что еда в
буфете приносит только вред. Нет
ни одного буфета, который бы
предложил посетителям
диетическое питание. Ни одного. В
театральном буфете продаются
алкогольные напитки (в основном,
крепкие), бутерброды с копченой
рыбой или ветчиной, или колбасой,
пирожные, в которых калориям
несть числа… Самое полезное, что
может предложить театральный
буфет – это чай. Наиболее
уважительно предлагали всегда
чай в Театре имени Вахтангова, где
деньги следовало класть
самостоятельно в специальную
посуду, после чего – в форме
самообслуживания – обеспечить
себя чаем: самовар, чашки,
пакетики с чаем и сахар
находились в открытом доступе. С
тех пор, как в буфете
Вахтанговского театра стали
играть спектакли, эта услуга
практически исчезла из
ассортимента.
В
«Современнике» – самые вкусные
пирожки: маленькие, величиною с
пельмешек, и вылепленные тоже
вручную, с яблоками, мясом и
грибами, они, впрочем, знакомы
далеко не всем, кто приходит в
театр. Но пекут их тут же, в театре.
А угощают – самых близких и
дорогих зрителей. В отличие от
большинства московских театрах, в
«Современнике» продолжают
продавать в буфете мороженое
вразвес, двумя шариками в
настоящей стальной мороженице.
В
«Школе современной пьесы» –
буфет, переходящий в ресторан.
Когда-то здесь работали повара-армяне,
им на сцену пришла супруга
популярного ведущего Андрея
Максимова, нынешняя команда взяла
повышенные обязательства и
гарантирует круглосуточное
обслуживание. Днем – обеды для
сотрудников, вечером – буфет со
своими пирожками и более или
менее качественное ресторанное
обслуживание. Интерьеры приятные,
правда, уж очень политически-ангажированные,
для хорошего пищеварения важно,
чтобы ваши политические
привязанности находились в русле
либеральных экономических реформ:
на стенах – фотографии Анатолия
Чубайса, Егора Гайдара,
Александра Шохина… Все они здесь
бывали, да и теперь могут
оказаться за соседним столиком, -
друзья театра.
Самый
дорогой буфет, как и положено, в
Большом. Отношение к буфету здесь
всегда носило характер культа (причем
с обеих сторон), а еще несколько
лет тому назад в театре был даже
специальный замдиректора,
ведавший буфетами. Внутри,
впрочем, существует свое деление:
самые дорогие буфеты расположены
перед ложами бенуара, с двух
сторон. Нравится спектакль – сиди
и смотри, не нравится – оставь
жену в покое, а сам можешь выйти с
товарищем или даже в гордом
одиночестве к барной стойке,
заказать чашечку кофе за сколько-то
там у.е. с маленькой канапешечкой
с икрой красной. Буфетный счет в
тысячу рублей может оказаться
естественным дополнением к
билетам по две тысячи каждый.
Перефразируя известную максиму
про автомобиль как средство
передвижения, можно смело
утверждать, что Большой театр –
несомненная роскошь.
Вообще
же нетрудно заметить
определенную, хотя и трудно
формулируемую
связь между качеством буфета
и качеством самой театральной
продукции. Связь эта может быть
названа мистической, тайной, но ее
наличие оспорить нельзя.
У
одних она сродни сообщающимся
сосудам: если в «искусстве»
убывает, так в буфетной части
непременно что-то должно «присовокупиться»,
у других процветает, наоборот,
принцип соответствия. Примером
последнему: в «Мастерской Петра
Фоменко» искусству «на чистом
сливочном масле» соответствуют
такие же бутерброды и соки из
свежевыжатых фруктов по 50 рублей
за стакан.
Но
даже если согласиться с тем, что
театр драматический у нас по-прежнему
впереди европейского, мы все же
вынуждены будем признать, что
театральные буфеты наши в своем
большинстве сильно уступают
европейским.
Получив
в дополнение к
капиталистическому быту
возможность покупать йогурты,
бананы и даже фуа-гра, российские
граждане по-прежнему испытывают
шок от посещения буфета в
Городском театре Хельсинки,
например (не говоря уж о других
европейских столицах и более
знаменитых театрах). Приходя в
театр, зрители перед началом
спектакля имеют возможность
сделать и оплатить заказ, который
будет ожидать их в антракте за
пронумерованными столиками.
Отсюда – совершенное отсутствие
очередей и общее буржуазное
удовлетворение.
К
слову, примерно такую же практику
(но с иным, коммунистическим
подтекстом) попытались еще в
далекие советские годы привить
первым зрителям Кремлевского
дворца съездов: еда стояла на
столиках и зрителям оставалось
только покушать и самостоятельно
расплатиться. Однако же из-за
систематической недостачи от
этой коммунистической «нотки»
скоро пришлось отказаться.
