Премия театральной критике имени А. КУГЕЛЯ

Что можно сказать на это?

Дело, конечно, хорошее и нет человека, который бы отказался от таких приятственных денег. Пять тысяч! Мыслимое ли дело!

Но гложут сомнения. Сомнения – не в порядочности перечисленных членов жюри. Все они – уважаемые люди, в том числе и в своей профессии. Сомнения – вот какого рода. Меньшиков говорит о низком уровне критики. Согласен. Вопрос о праве на экспертную оценку, вообще – "экспертный вопрос" может быть назван одним из краеугольных сегодня. И не только театральной критики касается. Но, говоря о том, что пора установить нормальные и здоровые отношения театра с критикой, Меньшиков, наверное, должен был бы – хотя бы вскользь! – заметить, что и он, случалось, мешал приближению сей счастливой поры.

Я, например, написал критическую статью на "Горе от ума". Все, для меня уже был закрыт вход на следующую премьеру, "Кухня". Это – не нормально и не здорово. Я написал фельетон, в этом жанре – свои законы (Кугель, с которым себя сравнивать, конечно, не решусь, тоже писал фельетоны, и в этих случаях на него тоже обижались, - с тех давних пор отношения, конечно, изменились, но кое-какие основания сохранились до сих пор). Обижаться – можно, демонстрировать обиды – неразумно. Другой критики все равно нет. И лучше уж потратить силы на борьбу с теми, кто берется писать о театре, не имея возможности отличить Эдиту Пьеху от "иди ты на…" (по старинному анекдоту), чем – с отличным от собственного мнением.

Это – самая что ни на есть большая загвоздка на пути к нормальным и здоровым отношениям. К примеру, Марк Захаров, памятуя о нескольких рецензиях с пониманием, скажет: "Я – за N. Голосовать готов обеими руками. Он – большой в своем деле профессионал, чувствующий, что такое – настоящий энергетический обмен". А Яновская, которую этот самый N. только что несправедливо (да, да, именно несправедливо!) разругал за последнюю премьеру, вряд ли согласится с таким утверждением. А Константин Аркадьевич Райкин, который со многими критиками лично знаком и по-доброму здоровается и разговаривает, непременно во всяком интервью говорит что-нибудь этакое, злое о критике. Интервьюеры согласно кивают, - о присутствующих вроде бы не говорят…

Театральная критика давно уже вышла из круга науки. Нет и в своей среде критериев, хоть в малой степени аксиоматичные. Нравится – не нравится, - пишут так, не стесняясь того, что прочие ругают. А прочие ругают, может быть, потому, что это по давно сложившейся традиции просто принято ругать. Вот еще пример: я много раз писал об Авангарде Леонтьеве. Однажды – даже маленький актерский портрет в рубрику "Господа артисты", исправно выходившую в "Московском наблюдателе". Сложилось какое-никакое взаимоуважение. И вот – позволил себе несколько критических слов по итогам премьеры "№13". Рассказывают, что после этого замечательный артист (как я действительно считаю, несмотря на естественную неудачу, которую десяток других критиков считает как раз актерской победой) отказывался идти на юбилей своего родного театра, если в зале будет сидеть Заславский и чуть ли не делегировал право на ответные физические действия Михаилу Козакову, который теперь собирает всех недовольных моим скромным творчеством в единый, так сказать, кулак.

Пример Козакова – тоже показательный и как раз к разговору о "нормальных и здоровых отношениях" между критикой и театром.

Меньшиков, безусловно, прав в постановке проблемы. Она есть хотя бы потому, что разорвано, разодрано сварами критическое "пространство". В СТД давно уж не собираются дискуссии по проблемам критики: кому их проводить, кто сегодня имеет право говорить о нравственности или профессионализме, если "главные судьи" запятнаны и для многих давно уж не являются авторитетами (разве что – в ироническом, криминальном смысле)?!

Есть и еще одно обстоятельство, о чем должны думать учредители премии для критики. Олег Табаков, человек опытный и в актерской профессии, и в вопросах организации театрального дела, учредил, как известно, собственную премию. И несколько лет успешно ее вручает. Не раз, говорят, думал он отметить работу кого-то из критиков. И каждый раз отказывался от этих планов. По прозаической причине: такая премия, соглашался он, просто-напросто перессорит коллег.

Театральные критики – быть может, самый самолюбивый "класс". Здесь борьба и война самолюбий заметнее, чем где бы то ни было (есть, конечно, с чем сравнить, но и положительные примеры рядом: в литературной критике ситуация куда здоровее, хотя и свои миазмы там, разумеется, есть). И потому в нежелании видеть такую премию кроется и естественная боязнь: а ну, как выберут не меня…