Прости, Агата!

 СТАВИТЬ мюзикл, когда все прежние попытки в этом жанре оканчивались провалами, - рискованное дело. Настаивать на том, что в Москве наконец выйдет первый настоящий мюзикл, - рискованно вдвойне, поскольку всякий знает, что настоящий мюзикл обходится еще дороже, чем наш обычный. Подстраховаться бы - этот житейский совет Людмила Гурченко и компания актеров восприняли буквально и застраховали свой проект в одной известной страховой фирме. Кажется, уже помогло - премьера вышла в срок.

Итак, по оригинальной идее Агаты Кристи, однако же, конечно, без ее на то согласия Александр Бородянский и Юрий Ряшенцев написали свое собственное "Бюро счастья". Музыку сочинил Виктор Лебедев, аранжировал Анатолий Кальварский, музыкальная драматургия, если верить программке, принадлежит самой Людмиле Марковне. Сценография и костюмы - Андрея Шарова, симфоджазовый оркестр - под управлением Кирилла Кримеца, театр современного балета "Артос"... Постановка - Андрея Житинкина. "Мы называем это первым московским мюзиклом", - это его слова.

Собственно, правильнее было бы, конечно, идею запатентовать за Гурченко, которая первая положила глаз на небольшой рассказ Кристи. Авторы пьесы перенесли некоторые детали и фрагменты ее сюжета в наши московские будни. Литературный прием, о котором Хорхе Луис Борхес писал в свое время, что он призван "восхитить нас далеко не новой мыслью о том, что все эпохи одинаковы, или о том, что все они различаются". Чтобы различие не слишком бросилось в глаза в первую же минуту, наиболее радикальный "новодел" перенесен Бородянским и Ряшенцевым во второе действие. Когда занавес открывается, сцена вообще пуста и только над сценой под балдахином между небом и землей болтается неприкаянный сугробоподобный "будуар".

Прямо как у Кристи, Николай Фоменко - в роли Шефа "Бюро счастья" - рассказывает во первых строках, что прежде работал статистиком, а теперь вот открыл соответствующее бюро. Правда, бюро Николая Фоменко - не столько счастья, сколько интимных услуг, о чем можно сделать вывод по нескольким вскользь брошенным репликам. Что, впрочем, можно отнести на счет о темпора, о морес.

Это и не важно. Не место красит человека, а человек место. За время спектакля эту добрую старую истину вспоминаешь не раз. Важна не песня о статистике, а Фоменко. Он поет и танцует (обещают, что петь всегда будут живьем; кроме того, Фоменко еще и летает над сценой, немного, правда, но летает), а вокруг него - "подтанцовка", девушки в оранжевых коротких платьицах и в ядовито-оранжевых париках. Так и ждешь, что еще один круг и он наконец начнет раздевать... Вот только кого?.. Но тут занавесочки наверху раздвигаются и в проеме, среди тюля, появляется народная артистка СССР Людмила Гурченко.

Чтобы наша радость была потом еще сильнее, она вначале несчастна. И даже пытается повеситься... Короче говоря, своего тысячного клиента "Бюро счастья" получает буквально с потолка. Дело в том, что дом, в котором на втором этаже живет несчастная Марго, а на первом - офис "Бюро счастья", антикварный, в нем родился Кюхельбекер (смешная фамилия!), ремонту не подлежит, и вот теперь даже повеситься толком нельзя. Она проваливается прямо в огромное ядовито-розовое кресло.

Поначалу строптивая, героиня оказывается готовой к счастью. И выкладывает за него пять тысяч долларов. За что ее тут же поднимают на руки мальчики - в ярко-желтом и девочки - в ядовито-оранжевом. И долго крутят на руках. То подбрасывают, то ловят (кажется, тут не обходится без дублера), сначала раздевают, а потом одевают по новой. Короче говоря, подготавливают к ответственной встрече (помните, у Хазанова была такая новелла про "Клуб знакомств имени Гоголя", когда к клиенту должна была подойти у фонтана 39-я квитанция, - здесь нечто похожее).

Когда Гурченко уже готова и вся в блестках, то просит лишь об одном - освободить ее от обуви на непомерно высокой платформе. "Можно снять эти копыта?" - умоляет буквально она. "Можно. Откидывать не надо!" - шутит Фоменко.

Сделать Марго счастливой приказано Максу, которого поет и танцует Гедиминас Таранда. С тонкими усиками он - совершенно мюзик-холльный герой. Макс выезжает на сцену на мотоцикле. И покупает Марго все, что та просит. И даже соглашается сопровождать Марго во время затеянного ею ограбления банка. И все впустую. Может быть, потому, что "работает" вне социального контекста. Какая-то недоговоренность мешает им слиться в совершенном счастье.

Социальные контексты "прорастают" лишь во втором действии, да и то не сразу. Начинается оно на Канарах (в "Бюро счастья" - это на Мертвом море), где муж Марго, банкир (Александр Михайлов), проводит время с любовницей (Алена Свиридова). Свиридова, конечно, поет. И Михайлов поет, конечно.

Пора процитировать стихи Ряшенцева. Из песни Михайлова: "Что за страсть у родины моей сыновей сбивать с коней... Ах, страна березового ситца, ах, родимая страна, не успеешь возвратиться, вот-те на..." Патриотический текст положен на откровенно еврейский мотивчик. Пока поет, он гладит ногу Свиридовой. Видимо, ничего больше режиссер ему не предложил, поэтому это всестороннее поглаживание превращается в какой-то механический и навязчивый акт.

Пропускаю полчаса, чтобы перейти к теме социальной справедливости. Во время очередного выяснения отношений с Марго Макс между прочим замечает: мол, вы меня, наверное, за человека не считаете, думаете, что я - лимита. А я этого и не скрываю, говорит он. "Да, я строил этот город!" И поет про то, как работал строителем, сантехником... Слова - трогательные, музыка - ресторанная. "Мы, - поет он с гордостью, - и руки, и мозги для Москвы... Те, что нищими пришли, станут принцами!" Принцы у Ряшенцева рифмуются с провинцией. Марго, оказывается, тоже не москвичка. Но это еще не финал.

В финале Марго и Макса носят на руках две команды, а они из положения лежа тянут руки друг к другу. "За тебя, Москва!" - кажется, последняя реплика первого московского мюзикла. Занавес закрывается, и на него проецируется картинка вечерней Москвы. Так что, если артисты не будут против, "Бюро счастья" можно будет возить в хвосте предвыборного марафона московского мэра, когда он соберется стать президентом.