Тина в непроточном пруде

НА ДНЯХ позвонила знакомая, критик, и тоже театральный. Спрашивает: "Ты вчера в Ермоловском театре был?" - "Был", - отвечаю. - "Что смотрел?" - "Островского". - "На спектакле ругался вслух?" - "Да, - растерянно уже признаюсь я. - Обычно, конечно, так не делаю, но тут ругался. Дикция у половины актеров - никуда не годится, наигрывали безбожно..." - "Пошлятиной называл?" - продолжается пристрастный допрос. - "Кажется, называл..." - "Плевался?" - "Ну, не в прямом, разумеется, смысле..." - "А после спектакля Андреева ходил поздравлять с премьерой?" - "Нет. Поздороваться подошел, поскольку он лично меня приглашал. Но он тут повернулся поздороваться с кем-то еще, и я благополучно ушел, не сказав о спектакле ни слова". - "Ну а мне уже два человека звонили и рассказывали, как ты весь спектакль ерзал, ругал актеров, а потом пошел Андреева поздравлять. Андрееву, конечно, все доложили".

Жуткая история! Придется теперь написать о спектакле несколько слов. Хотя Владимира Андреева (работающего в Московском театре имени М.Н. Ермоловой без особого шума, но с редким по нынешним временем достоинством, которое отличает его как в искусстве, так и в жизни) совсем не хочется ругать! Удачи его, когда он ставит одну за другой пьесы Леонида Зорина, радуют вдвойне, неудачи режиссера хочется не заметить. Но в этот раз уже не получится.

"Картина семейного счастья" А.Н. Островского творческой мастерскою "ТЕСТ", вот уже несколько лет работающей при Театре имени М.Н. Ермоловой, посвящена 850-летию Москвы. По сути ничего плохого в таком посвящении нет, хотя, подозреваю, сколько еще шедевров ждет нас в дальнейшем (если вести счет с первого крупного "посвящения", случившегося, правда, не на ниве театра, - церетелиевских мишеклягушек, вставших в почетный караул вблизи могилы Неизвестного солдата).

У Островского жанр этой пьесы определен в самом заглавии - "Картина семейного счастья" (другое авторское название - "Семейная картина"). Очень скромная сцена, хотя и важная для драматурга, который незадолго перед смертью вспомнил день, когда была завершена работа над пьесой, как "самый памятный в своей жизни": "С этого дня я стал считать себя русским писателем и уж без сомнений и колебаний поверил в свое призвание". Эти слова в программке спектакля следуют за списком действующих лиц и исполнителей. Там же припечатан и отзыв цензора М. Гедеонова: "Судя по этим сценам, московские купцы обманывают и пьют, а купчихи тайком гуляют от мужей". По спектаклю Ермоловского театра можно заключить, что теперь эта пьеса поставлена по той же причине, по которой 150 лет назад была запрещена. Цензор не прибавил тут, как говорится, и не убавил. И, наверное, был прав, предполагая, что при постановке "Картина семейного счастья" может обратиться в зрелище грубое, а может - и того хуже.

И того хуже, наверное, не получилось, но грубой назвать игру актеров было бы в самый раз. Для камерного зала, где шла премьера, молодые актеры слишком наигрывали, слишком нажимали на возраст, манеру говорить, пить, вести себя за столом... Комментарии к этой пьесе из собрания сочинений Островского (откуда можно было вычитать и отзыв М.Гедеонова, и слова драматурга про важность именно этой "Картины..." для него самого) заканчиваются фразой: "Пьеса неоднократно ставилась в советскую эпоху на сценах клубных и периферийных театров". Впечатление такое, что именно эти традиции помешали ермоловским актерам сыграть одноактную шутку певца Замоскворечья легко и ...непритязательно.

Про дикцию я уже сказал. Отмечать особые неудачи нет смысла. Мне было интересно смотреть на Ольгу Жукову, которая играла Степаниду Трофимовну, мать главного героя-купца и, в свою очередь, вдову купца. Была в ее игре неспешная подробность, которой не было у других, а в ее Степаниде Трофимовне боролись, с одной стороны, желание не потерять лица - с видом хозяйской суровости; с другой стороны, она была не в силах помешать глазам суетливо оглядывать все вокруг, чтобы только не упустить никакую мелочь. В речи ее героини можно было прочесть и интонации богатых купчих, барынь, вдовушек из будущих пьес Островского.

После подобного спектакля легко согласиться с мнением критика "журнала либерально-западнического направления "Атеней" (цитирую все по тем же "Комментариям" из Соб. соч. в 10 тт.): "Правда, картина верна с действительностью; но что же из этого? - спрашивал он, - в ней нет той художественности, которая бы возвышала ее над действительностью; не заметно того взгляда художника, который бы ярко освещал ее пошлую сторону. Все гладко и ровно, как тина в непроточном пруде. Нет жизни, - одни разговоры". Но прочитал пьесу - ничего вроде, есть жизнь. И смех - не натужный.