"Койка" для любителей современных сюжетов

Так получилось, что новый год в чисто театральном смысле начался для меня на "Койке". Одна новая знакомая пригласила посмотреть, как она играет в спектакле. Я несколько даже неприлично пытался отговориться теми нелицеприятными откликами, которыми наградили спектакль коллеги, но был пристыжен. И 8 января отправился на Новую сцену Таганки, которая (увы для Николая Губенко...) знаменита непритязательностью запросов в - прошу прощения за невольный каламбур - в вопросах сдачи сцены и зала. Здесь арендуют, если верить афишам, и "Юморины", и все те спектакли, которые в остальное, свободное от работы на Новой сцене Таганки, время играют разве что в глубокой провинции.

"Койка" нынче уже не та, что была на премьере, если опять-таки верить рецензентам (а с чего бы им не верить?!). Сергей Безруков теперь не играет покорителя женских сердец, - его роль принял на себя режиссер спектакля Андрей Соколов.

Спектакль мне не понравился. К актерам, которые играют честно, претензии - самые минимальные. Нечестный, если можно так сказать, сюжет. Текст, который то ли из прозаического переведен в драму, то ли и задуман автором, Андреем Яхонтовым, как драма... Не знаю. История проста: молодой человек рассказывает свою жизнь, свою судьбу покорителя женских сердец, его любови и "связи" разбирают меж собой три актрисы, которых - по очереди - он заваливает на койку, а вернее, на большую круглую конструкцию, койку изображающую. Некоторых не заваливает, а только рассказывает, как это было... Это - просто скучно. Хотя сами актрисы - все три - хороши собой, ладно сложены, стройны и, как того и требует повествование, сексуальны...

Но вдруг то ли автору, то ли режиссеру (кажется, все же автору - в первую очередь) не хватает в истории слезы, и появляются целые периоды о любви к отцу, к матери (что-то вроде: пока у нас есть матери, мы чувствуем себя детьми, когда матери уходят, мы остаемся одни на целом свете...). Эта прямолинейность выводит все за рамки искусства, превращая спектакль то и дело в демонстрацию, в какой-то митинг, посвященный Дню матери, например... Хотя в каком-то приближении или, если угодно, в отдалении, "Койка" воспринимается (или - может быть интерпретирована) как пародия на "открытые сентенции" первородной Таганки. Если угодно.

Во всей этой истории поражает другое о чем не сказать нельзя. Не сказать об успехе предприятия было бы нечестно. Успех был. В первых трех рядах собралась публика, отдавшая за билеты по тысяче рублей, в четвертом билеты стоили по 800 рублей (все - в так называемой "вип-зоне", как громогласно объявляли эти ряды сновавшие меж стульев администраторы). Дальше - по пятьсот, и так - до самых дешевых - 350-рублевых.

Я поинтересовался у рядом сидящих женщин: "Что, собственно, заставило вас заплатить такие большие деньги? Ведь в спектакле нет знаменитых звезд и т.д.?" - "Вы знаете, - ответила мне женщина лет сорока, - я посмотрела в афишу, - во всех театрах идет один Шекспир. А мне захотелось чего-то современного. Муж посоветовал мне пойти на Яхонтова. Сам он театр не любит, но читал его повести. Ему понравилось. Я с подругой пошла в театр".

Ну, разве это не является лучшим аргументом в пользу современной драматургии?!