"Mr. Chehov`s Variety". LimeLight
Theatre, 2003
20 ноября 2003 года
Театр, который
пришел по-английски
Новая премьера
в Центре имени Вишневской
Год назад в
Москве, в только-только открывшемся
Центре оперного пения Галины
Вишневской, обрел временное
пристанище первый в Москве
англоязычный театр «LimeLight Theatre».
Первой премьерой театра стала комедия
Шекспира «Двенадцатая ночь, или Что
угодно», которую с мужчинами-актерами
во всех – и в женских, и в мужских
ролях (натурально, на манер
шекспировского театра «Глобус») –
поставила к тому времени уже
прославившая себя работами в других,
русскоязычных, театрах режиссер Нина
Чусова.
С тех пор Чусову
называют негласным худруком первого
театра для англоязычных зрителей,
которые на родном своем языке желают
получить представление о русской
театральной школе (именно так – как
театр, который «продвигает» в
англоязычные массы традиции русской
театральной школы – и рекламирует
себя новоиспеченный театр). Говорят,
за минувший сезон «Двенадцатую ночь»,
которую молодые актеры репетировали с
педагогами английского языка больше
тысячи часов, увидели больше 4000
зрителей. Ради них, дорогих гостей (билеты
в «LimeLight Theatre» стоят по три тысячи с
лишним, но, правда, рублей), сыграли
следующую премьеру. Как и было обещано,
«на второе» Чусова выбрала
классический русский водевиль –
чеховского «Медведя». Русский зритель
более или менее хорошо помнит это
сочинение по одноименному кинофильму
с Михаилом Жаровым и Ольгой
Андровской в главных ролях,
англоязычный зритель, разумеется,
подобных культурных ассоциаций лишен.
Идя на представление под названием «Mr.
Chehov`s Variety», американец, либо
англичанин может быть уверен только в
том, что представление будет ему по
крайней мере понятно. Еще он ждет
веселья. И в общем, за свои деньги
получает то и другое.
Вероятно, даже в
большей степени, чем Чусову, проект
нового театра должен был прославить
имя Ирины Кордье, которой принадлежит
сама идея театра, понятного
иностранному гостю российской
столицы. Эту жизнерадостную женщину в
окружении многочисленных детей, самые
крошечные из которых были тем не менее
одеты в строгие вечерние платьица и в
вечерние шляпки, можно было увидеть на
прошлогодней церемонии вручения
премии «Кумир», где Кордье награждали
как раз за «Двенадцатую ночь».
Нынешним летом она ненадолго «отвлеклась»
на проведение очередного
Шаляпинского фестиваля в Крыму, куда
привезла на один-единственный концерт
мировую знаменитость – Паату
Бурчуладзе, но – судя по участию и
видимому удовольствию – для нее по-прежнему
самым большим увлечением остается
англоязычный театр.
Школа
Вишневской, которая так много
говорила о необходимости возродить в
своих стенах традиции русской оперы,
кажется, не печалится, что разрешила
притулиться здесь театру, который
играет и поет только по-английски.
Богатая публика никому еще не мешала.
Тем более, что иностранцы, в отличие от
некоторых наших новых богатых,
телефоны на время действия исправно
отключают и даже смеются с некоторой
осторожностью. Кордье же делает все,
чтобы публике было хорошо. Кому не
понравится представление (с «Двенадцатой
ночью», правда, таких казусов вроде бы
не было, а вот по поводу
новоиспеченной премьеры у некоторых
искушенных зрителей, знакомых с
театральным искусством задолго до
первого посещения «LimeLight Theatre», кое-какие
вопросы могут возникнуть), непременно
понравится прием. Старшие дочери
Кордье и она сама встречают гостей у
самого входа, от чего весь вечер
становится похожим на прием в каком-нибудь
старинном дворянском семействе.
После окончания
«Двенадцатой ночи» публику поили
олимпийской амброзией. Для русского
вечера, в который грозила обратиться
премьера чеховского варьете, похожего
«меню» пока не придумали. Но вино и
коньяк, судя по всему, входят в цену
билета. Кроме того, желающие могут
сфотографироваться, просунув свое
лицо в старинную раму – можно в
женском старинном платье, можно – в
мужском военном костюме. В
зависимости от настроения и
предпочтений. Жаль только, что после
недавней премьеры «Резинового принца»
сложно бывает понять, что
представляет из себя новое детище
Нины Чусовой – новое слово в
искусстве, либо же очередную попытку «срубить
бабок» (цитирую саму художницу слова и
сцены).