Про Житинкина

Ругать Житинкина, соревноваться не столько в остроумии, сколько в способности как можно больнее уколоть режиссера? Не стану. Он сам, мне кажется, наказывает себя. На каждом шагу. И вот же: только что хвалился, что на предыдущей премьере снесли двери – то ли одну, то ли две, то ли несколько и даже не однажды, а на "Лулу" уже обошлось без ажиотажа, отдельные зрители покидали зал даже во время действия, а едва "занялись" поклоны, десятки поднялись со своих мест и без единого хлопка благодарности поспешили к выходу. По меркам коммерческого театра, к которому, конечно, стремится Житинкин, - провал. А чему же еще и быть, если актеры, среди которых, между прочим, Сайфулин, Мартынюк, Вавилов, - то есть лучшие в этом театре, среди которых кое-кто успел поиграть у Эфроса, - здесь кажутся самодеятельной массовкой. "Проститутка", - бессмысленно повторяет своим красивым бархатным баритоном Олег Михайлович Вавилов. И что? Что этим хочет сказать? И еще. Главное, о чем трудно писать, но надо подобрать слова… "Лулу" – такая история, которую сыграть нельзя, не имея Лулу. Лулу же, в свою очередь, - из тех героинь, что сводят с ума. Есть такое простонародное выражение, которым принято изъяснять восхищение, например, кулинарными изобретениями: так, говорят, вкусно, что и за пипку не оттянешь. Так вот с Лулу все с точностью до наоборот. Житинкин – как и в предыдущем своем опыте, в "Портрете Дориана Грея" (и как в первом спектакле на этой сцене – в "Нижинском…") на заглавную роль зовет актрису со стороны. В труппе не находит, приглашает ту, которая, по его разумению, должна сыграть. И выбирает актрису Театра сатиры Алену Яковлеву. Красавицу. В жизни – невероятно обаятельную и привлекательную. С легкой руки Светланы Враговой повелось считать ее героиней эпохи модерна. Но у Враговой, в "Катерине Ивановне", Яковлева играет в двух шагах от первого ряда. На сцене Бронной теряются черты лица. Но главное – в главной героине "Лулу" совершенно не чувствуется какой-либо сексуальности. Она красива, но не соблазнительна. Что так сводит с ума десяток мужчин, который проходит перед нашими глазами в одну и ту же сторону – на тот свет, – понять нельзя. Роли – все – не проработаны, но если бы сделана была хотя бы одна, многое бы простилось. В "Лулу" нет ничего, что бы говорило в пользу Житинкина. Обидно, поскольку всегда казалось, что ему есть что сказать, но нет времени, нет своего угла, подходящих обстоятельств, чего-то еще. Теперь все есть… А… Ничего нет.