Сенсации не будет: это стало ясно
еще на подступах к Центру им.
Мейерхольда. "Идущие вместе" не
жгли костры и даже не стояли в пикете.
Вероятно, создатели понадеялись на
собственно театральную составляющую
своего детища и не воспользовались
этим беспроигрышным рекламным ходом.
Вместо протестующих людей-"бутербродов"
около входа и в фойе театрального
центра колготилась стайка заранее
восторженных нимфеток, а также
прогуливались сильно курящие
взрослые дамы, тоже продвинутые по
части раскованности и презирающие
всех, кто не понимает и не принимает,
например, свободы матерного мата в
театральном (и любом другом)
искусстве. Ни политиков, ни
государственных мужей на премьере не
было. Подобные произведения они
предпочитают смотреть в узком кругу,
не афишируя свою любознательность (как
было, кстати, с фильмом "Москва"
по сценарию того же Владимира
Сорокина).
Публика собралась в основном своя,
богемная, - музыкант Александр Ф.Скляр,
художник Павел Каплевич, композитор
Владимир Мартынов, драматург Людмила
Петрушевская (ее как опоздавшую
провели и посадили на балкон),
кинорежиссер Тигран Кеосаян, а также
актеры и актрисы разного калибра и
жанра, друзья и родственники
участников действа. Обилие немецких
гостей объяснялось тем, что через две
недели, 2 и 3 февраля, премьера "Свадебного
путешествия", совместного детища
Центра имени Мейерхольда и группы
"Практика", назначена в
знаменитом восточно-берлинском
Театре имени Максима Горького.
За несколько минут до начала
появился сам Владимир Сорокин, к
которому потянулись уже упомянутые
молодые и уже повзрослевшие
поклонники продвинутого искусства. У
него был вид человека, заготовившего
зрителям сюрприз. Нежась в лучах
софитов, он рассказал
телевизионщикам о любви, чувстве
вины и о чем-то еще, что, по его мнению,
составило глубинную основу
непростого произведения. После чего
проследовал в мужскую комнату, куда
за ним, не разбирая дороги,
устремились поклонницы.
В программке-постере Сорокин
говорит, что его пьеса - "попытка
заглянуть в глаза существу по имени
Вина Поколения. Что это за существо?
На кого оно похоже? Какой толщины его
кожа? Как велики его зубы и рога? Как
быстро оно бегает? Чем питается? Как и
где летает? Как размножается и спит? И
главное - как оно относится к людям?"
Как ни странно, почти все эти вопросы
и в пьесе, и в спектакле оставлены без
ответа.
Рецензию на только что вышедшую
премьеру можно было бы написать и
начать в манере критиков-экспертов
"Золотой маски", которой, как
известно, руководит Эдуард Бояков,
сопостановщик спектакля (вместе с
ним над пьесой Сорокина работала
Илзе Рудзите, она же - соавтор
видеопроекций): мол, после 13 января 2004
года (день, когда состоялась премьера)
можно с уверенностью сказать, что
режиссера Эдуарда Боякова больше нет.
Но такое начало несколько исказило
бы картину и приукрасило ее, так как
до 13 января 2004 года такого режиссера
тоже не было. Можно предположить, что
Эдуард Бояков, как многие, тоскует по
эпохе титанов и потому не хочет быть
только и просто всемогущим (без
всякого преувеличения) продюсером,
которому по плечу и "Золотая маска",
и Пасхальный фестиваль, и "Новая
драма", и проекты обменных
гастролей Мариинского и Большого, и
много чего еще. Он попробовал силы в
актерском ремесле (первый опыт не
получился), теперь - в режиссуре. Но
что поделать: режиссура - такая
жестокая вещь, что именно на него, на
постановщика, падают в итоге все
шишки. Пьеса неважная - все равно
режиссер виноват. Но именно
заслугами Сорокина-драматурга, его
недооцененностью на родине объяснял
Бояков свое обращение к "Свадебному
путешествию", а получалось, что и к
режиссуре.
После "Свадебного путешествия"
становится понятной манера западных
рецензентов, у которых принято
сначала коротко пересказать сюжет, а
потом - в двух словах уже - сказать об
игре артистов. А о чем еще говорить?
Об идеях? Но всерьез обсуждать идеи
Сорокина вроде бы не пристало - это же
постмодернизм, тут не всерьез все, а в
шутку. О качестве таких текстов
судить также не принято. Что же
остается еще?.. Ругать актеров? Да
вроде бы они, Оксана Фандера, Андрей
Смоляков и Игорь Яцко, справляются со
всеми возложенными задачами. Другое
дело, что сами задачи, простите... не
хороши.
Вина поколения к людям (не ко всем,
конечно, к некоторым) относится
неплохо. По крайней мере нет причин
опасаться, что в Германии, куда через
пару недель отправится спектакль,
его примут холодно. Во-первых,
сделано все глянцево, "по-европейски".
А во-вторых, розовые цветочки в
интернациональном обрамлении,
разыгранные актерами по сорокинским
нотам, очень даже польстят
исстрадавшейся от чувства вины душе.
Смотрите - еврейская девушка с
русским характером, эмигрантка,
вчерашняя потаскушка, влюбляется в
закомплексованного сына эсэсовца-штурмбаннфюрера
и, даже несмотря на то, что терпит
фиаско в уничтожении его комплексов,
выходит за несчастного замуж.
Оголтелое всепрощение выкидывает
лозунг: "Еврей и немец - братья
навек!"
Все довольны, все спят без снов.
Хотя, совсем уж между прочим, девушке
не стоило бы так убиваться, ведь
комплекс ее возлюбленного - всего
лишь мазохизмус вульгарис (в смысле -
обыкновенный) и весь ее, простите,
крест заключается в необходимости
подвешивать своего возлюбленного на
крюк (на котором удавился его отец и
на котором он же, отец, когда-то мучил
евреев) и лупить ремнем (художник -
Юрий Хариков). Это ли не маленькая
отрада в затухающем семейном сексе?
Но девушка недовольна и недовольство
свое выстреливает одиночными
матерными словами, не придающими
спектаклю ни прелести, ни
пикантности, ни отвратительности. Ну
сказала раз пять-шесть "п…ц" -
нашли чем удивить и порадовать. К
слову: у Сорокина еврейская девушка
ни на секунду не смущена открывшейся
семейной историей своего любимого и
на его страшную тайну отвечает без
паузы: "Все равно тебя люблю". А
если принять во внимание, что среди
тех, кто помогал спектаклю, значатся
Михаил Куснирович и Еврейский
культурный центр, о мазохизме -
настоящем, а не придуманном - впору
говорить в приложении к нашей, а не
немецкой стороне, как будто это нам
надо мучиться комплексом вины и нам
его недостает.
В глубине души (и мы не исключение)
зрители ожидали густого мата, грубой
порнографии, но, кроме унылых "п…ц",
"м…к", "х…", сказанных в
воздух и без вдохновения, да жалких
намеков на банальный мазохизм, не
получили ничего. Тоже мне Сорокин.
