Безысходный фарс

"ПОРТРЕТ МАДОННЫ" не входит в число известных в России пьес Теннесси Уильямса. Так что премьера в Театре около Дома Станиславского (бывший Театр на Красной Пресне) для многих станет первым знакомством с давно написанной, но недавно переведенной пьесой американского классика (перевод Василия Аксенова).

Новый спектакль может, пожалуй, развеять прежние предубеждения, связанные с театром Юрия Погребничко. Бедный-бедный, а вот взял и поставил на сцене большой телевизор, который к тому же показывает то, что фиксирует видеокамера, снимающая сегодняшнюю игру актеров и сегодняшних зрителей. Как говорится, в режиме реального времени.

Новый спектакль отличает от прежних работ Погребничко не только "техническая оснастка". В нем меньше "лагерности" - обстоятельства места, времени и образа действия всех спектаклей театра Около. Стало уже критическим штампом поминать через запятую, что герои "Гамлета" и "Три сестры", если пьесы прошли через руки Погребничко, - обитатели лагерного барака, вечные жители ГУЛАГа. Когда же политика и примкнувший к ней экономический кризис костлявыми своими руками стали подбираться к горлу каждого потенциального зрителя, Юрий Погребничко поставил свой, кажется, наименее политизированный спектакль. Об одиночестве, лишенном всех видимых признаков советскости. Зримая "русскость" проникает на сцену совершенно случайно, буквально из закулисья - из другой комнаты, куда однажды выходят вдруг все герои. И следом за ними отправляются в путь мужчины в ковбойских шляпах, с видеокамерой "наперевес". И дают нам заглянуть туда одним "глазком". (То-то счастье, что у нас есть телевизор!) Там, за кулисами, оказывается, протекает другая жизнь. Не менее театральная. Там "вокально-инструментальная группа" (так - в программке) - Наталья Рожкова и Николай Косенко, он - в дохе по самые щиколотки, она - в русском цветастом платке и тоже в шубе до пят...

Да, в американской гостиничной истории (любитель переименовывать пьесы и давний поклонник Вампилова, Погребничко, конечно, мог бы назвать свой спектакль "Случай в гостинице", но тут делать этого не стал) - с портретом, с мадонной - все не по-русски, нет и привкуса русской тоски (одноименный спектакль идет на Красной Пресне), но если не рассматривать шаг в сторону как попытку побега, можно забрести и на русские посиделки. А там - встретить и американского доктора, и американскую же медсестру, которая удачно и с удобством для себя улеглась прямо на ступеньках ведущей вверх лестницы.

Но чу! В речи героини, Лукреции Коллинз (Лилия Загорская), слышится вдруг южнорусский акцент и фрикативное "г". Хотя, поспешив с интерпретацией "диалекта", можно уйти далеко от реальных забот режиссера и нафантазировать много-много всего. Это мягкое "г", конечно, неспроста, но - совсем не обязательно намек на русскость истории или контекста. Может статься, что это - "компромисс" в поисках адекватности перевода, ведь речь как раз о мужчинах юга. А на юге говор должен быть мягче.

Поиски адекватного перевода для Погребничко актуальны, даже когда он берется ставить вполне русские пьесы. Поскольку любую он перекладывает на свой язык, некоторые неизменные законы которого уже были обозначены выше. Наличие своего языка (как необходимость не только понимания, но в первую очередь знания) и его неизменность традиционно уже делят здешнюю публику на апологетов и неприятелей. Мне нравится этот театр, хотя готов признаться, что многое так и остается непонятным. В другом каком случае я заподозрил бы режиссера в плутовстве и обмане, а тут почему-то верится в то, что меня не пытаются обмануть, что за иероглифами под фотографиями в фойе и под рисунками, которыми украшены стены длинных закулисных коридоров, скрывается смысл, для меня до сих пор закрытый.

В силу краткости - час с небольшим, а также в силу того, что, против остальных, в этом спектакле на сцене нет почти ничего, кроме действительно самого необходимого (надо знать еще увлечение Погребничко и до самой смерти бывшего его постоянным соавтором сценографа Юрия Кононенко разнообразным мелким реквизитом), и в игре актеров все в общем понятно, "Портрет мадонны" можно отнести к числу самых простых сочинений Юрия Погребничко (в "Портрете мадонны" сценография - Юрия Несмиянова). Не считая нескольких массовых выходов с музыкой и танцами, на сцене одновременно присутствуют двое и максимум - трое. Кроме Лукреции, это Ник, портье (Юрий Павлов) и Френк, лифтер (Александр Зыблев). Всегдашняя невозмутимость и сосредоточенность актеров Погребничко не позволяют сразу понять, игра ли это всерьез или театральная пародия, так удачно и ловко завернутая в оболочку всепоглощающей театральной рутины и в рухлядь невесть кем свезенного сюда реквизита. Впрочем, в "Портрете мадонны", как уже сказано выше, не много лишнего. Забирая героиню в больницу, медсестра находит и захватывает с собой только одну необходимую вещь - розовенькую занавесочку. Все несколько замедлено и остранено музыкально-танцевальными "антрактами". И выходами Валерия Прохорова, здесь - мистера Эбрамса, хозяина гостиницы, всегда невозмутимого, во всех ролях с равным стоицизмом встречающего все насмешки и удары судьбы.