НГ, октябрь 2007 года

Мёртвые души

Премьера «Продукта» в театре «Практика»

К премьерам в театре «Практика» готовятся так серьезно и загодя, что к официальному первому представлению новый спектакль успевают сыграть раз десять, а то и больше. В начале октября прошла официальная премьера пьесы британского драматурга Марка Равенхилла «Продукт», первые публичные показы которой прошли ещё летом, то есть в прошлом сезоне.

В пьесе Равенхилла всего два действующих лица, голливудский продюсер и не менее голливудская актриса, звезда. Он предлагает ей роль и за час фактически разыгрывает перед ней всю картину, от начала до конца. Один – за всех. В театре «Практика» число персонажей сократили вдвое, зато продюсера играет звезда – Александр Филиппенко. Зрелые, «остепененные», во всех отношениях народные артисты вообще очень редко соглашаются участвовать в сомнительных проектах, вроде той или иной «новой драмы», так что Филиппенко уже заслужил аплодисменты – за дерзость, за поиски новых путей.

Впрочем… Актер узнаваем с первой секунды, когда актер и зрители впервые встречаются – соприкасаются – взглядами. Интонации, мимика, чрезвычайно затейливая, дьявольски обаятельная (весь сонм злодеев, мелких и крупных, сыгранных им, выстраивается в одну шеренгу), подвижность поджарой, молодецкой фигуры, - так и кажется: еще чуть-чуть, предисловие закончится и уступит место бытописанию Зощенко или равнинному слогу (с непременными подпрыгиваниями на рытвинах и ухабах!) «Мертвых душ»… Да разве же этот продюсер не такая же мертвая душа, не такой же фантом – еще чуть-чуть и упырь! – как Елисавет Воробей? Или… был там еще другой, по фамилии Неуважайкорыто?.. Кажется так, - всех мертвых душ не упомнить.

Филиппенко крутится, как уж на сковороде, пересказывая какую-то несусветную белиберду, впрочем, совершенно в духе голливудских «исторических хроник»: башни-близнецы, героиня, проживающая в Лондоне, в большой квартире типа «студия» (так, в именительном падеже из раза в раз выдает эту студию герой Филиппенко, превращая эту самую большую квартиру-студию в одну из «лакомых» реприз, уже не эстрадного, а почти циркового свойства). Она знакомится в самолете с большим и красивым арабом, как потом выясняется – террористом, потом в ее квартире появляется Усама и указывает цель – Евродиснейленд… Бред, настоящий кинематографический бред, - хороший бюджет и соответствующие ему актеры непременно обеспечат фильму приличную кассу. Плюс – как можно забыть! – сюжет, захватывающий и чрезвычайно злободневный. Даже не верится, что актриса артачится, - где ее социальное чувство? Неужели растеряла в путешествиях по африканским приютам?

На афише, оформленной в стиле нынешних киноплакатов, кроме имени автора и переводчика (Татьяна Осколкова), назван и режиссер – Александр Вартанов. Где-то уже довелось прочесть, что в работе он был деликатен, старался избежать насилия над актерской природой. Узнаваемость манеры, в каждом повороте головы, в каждую минуту спектакля, честно говоря, позволяет высказать осторожное предположение, что Филиппенко в данном случае обошелся собственными режиссерскими силами, имея за спиной немалый опыт самостоятельного существования на сцене и на эстраде. Вообще-то, наверное, правильно сделали, что отказались выделять ему на уговоры актрису-«звезду». Ему одному находиться на сцене – естественнее. Так он – свободен! Местами – феерически. Кстати сказать, если бы мне пришлось рекомендовать кому-то из знакомых спектакль из новых, который доставит удовольствие, я не задумываясь, посоветовал сходить на «Продукт». И сам, не сомневаюсь, пойду посмотреть его еще раз. Но… два слова о недостатках: «освободившись» от партнерши, герой должен был найти партнера в зрительном зале. Надо было уговаривать уже не актрису, - надо было убедить публику в необходимости сыграть эту роль. И тут, предполагая кое-какие затруднения, - ну, с чего бы играть всю пьесу, разыгрывать весь сценарий от начала и до конца, если предложение принято с порога, с первой секунды?! – надо было придумать пару-тройку аргументов, иначе говоря, - смену интонаций, другую игру. А Александр Филиппенко играет все время в одну и ту же. Чрезвычайно увлекательно, но – неизменную, с первой до последней сцены.

В какую-то секунду, в какое-то мгновение, наверное, должен был пробрать страх или даже ужас (какой же бред нам выдают за очередное откровение?! с какой ловкостью…)… Но актер как будто бы жалеет публику и всякий раз выглядывает из-под маски продюсера эдаким арлекином, сатиром. Всё – шутки, шуточки… Момент совращения, растления исключен.

Логику подобному «вегетарианству» можно найти лишь в том, что этого добра (в смысле – растления и совращения) хватает и без «Продукта», который, путаясь в каких-то сложно контролируемых ассоциациях, почему-то так и тянет назвать «Нормой».