В Филиале Театра имени Пушкина, в
Сытином переулке, в небольшом
зальчике на 100 (вряд ли – больше) мест,
сыграли премьеру, возможно, самого
скандального спектакля нынешнего
сезона. «Откровенные полароидные
снимки» – так называется пьеса
англичанина
Марка
Равенхилла, которую поставил
Кирилл
Серебренников.
Естественно вспомнить, что
предыдущей работой Серебренникова
был «Пластилин» Василия Сигарева,
который он поставил в прошлом сезоне
в Центре драматургии и режиссуры под
руководством Алексея Казанцева и
Михаила Рощина. Серебренников -–теперь
уже это можно утверждать – мастер
препарировать самые мрачные сюжеты,
эффектно их «набивать» всякими
театральными штучками-дрючками и
превращать в конце концов в ладные и
захватывающие театральные истории.
Драматург из Нижнего Тагила
Василий Сигарев написал невеселую –
мягко говоря – пьесу про мальчика,
сироту, который теряет друзей,
ссорится с учителями и даже
случайными людьми, а в финале гибнет.
Два беглых уголовника насилуют
подростка и выбрасывают из окна.
Серебренников сумел убедить даже
самых последовательных противников
этой пьесы, во-первых, в ее
сценичности, а во-вторых, в том, что «Пластилин»
Сигарева – материал для спектакля со
счастливым концом. Жанр жития,
которого держится пьеса, позволяет
если не видеть, то хотя бы угадывать
жизнь после смерти. Во всяком случае
– верить в нее.
Пьеса Марка Равенхилла, одного из
самых модных сегодня драматургов не
только Англии, но и Европы, - того же,
можно сказать, посола. Среди героев «Откровенных
полароидных снимков» – один
уголовник, только что освободившийся
из мест лишения свободы, два
гомосексуалиста, одна проститутка…
Один гомосексуалист – местный,
английский, другого, Виктора,
англичанин что называется
выписывает из бывшего СССР. У
Равенхилла Виктор – русский, который
приезжает в Англию, чтобы танцевать в
одном из местных гей-клубов.
Серебренников гей-клубы, конечно,
отменять не стал, но сделал родиной
Виктора Украину. В определенном
смысле так веселее. Кроме того,
режиссер сильно омолодил героев. В
пьесе уголовнику Нику около
пятидесяти, ему уже поздно начинать
новую жизнь, а актер Алексей
Кравченко, уже знаменитый по
телесериалу «Спецназ», играет куда
более молодого нашего современника.
Так что его растерянность – если,
конечно, вычесть эпизод с покушением
на убийство и естественные проблемы
с адаптацией к новой жизни, в том
числе и политической – сродни
невнятности, которую всенепременно
ощущают тридцатилетние герои
Евгения Гришковца. А где же тогда
любовь? А…? А…? Реальность несколько
пугает его, поскольку в ней слишком
много нового и непонятного.
И еще: Серебренников не стал
жеманиться, и потому в его спектакле
герои Равенхилла не используют
английские нецензурные аналоги, - они
матерятся по-нашему. Да и странно
пользоваться небогатой английской
лексикой, когда русский язык
предлагает так много вариантов
перевода (перевод – Александра
Родионова, которому мы обязаны и
появлением на русском первой пьесы
Равенхилла, «Шоппинг & Факкинг»).
Ник возвращается из тюрьмы к своей
бывшей подруге, подруга же и «товарищ»
(в смысле партийности) теперь
примкнула к социал-демократам и все
время спешит на какие-то встречи, не
считаясь даже с тем, что
изголодавшийся по женскому обществу
Ник через минуту уже раздет, стоит в
семейных трусах и нервно теребит
резинку… Ник влюбляется в юную
проститутку Надю, но у той – свои
сложные отношения с Тимом, больным
неизлечимой болезнью, и с Виктором,
который постоянно возбуждает любовь
к своему собственному телу. Ко
всякому встречному и поперечному
пристает он с расспросами: нравится
ли им его «сумасшедшее» тело или же
они в восторге от него?..
В общем, история самая что ни на
есть современная, с непременным
кликушеством, вложенным, правда, в не
слишком серьезные уста, - как-то, как
говорится, к слову, кто-то говорит про
последние времена, которые уже
наступили, вызывая в памяти похожую
реплику из «Грозы».
Политические разговоры – веселый
фон невеселой пьесы.
У Серебренникова – когда утомляют
разговоры – есть на что посмотреть.
Желающие – на тело Виктора, которого
играет Анатолий Белый (надо признать,
с немалым мастерством, хотя
требуются от него не только
выдающиеся первичные и вторичные
половые признаки). Желающие – могут
следить за жизнью сценической
конструкции, невероятно
изобретательной: то сверху льется
вода, то внизу возникает небольшая
запруда. И все блестит, все сверкает.
И танцы, танцы до упаду… И смерть
подстерегает наших героев. И когда
Тим умирает, он просит у Виктора одно:
чтобы тот довел его (его тело?) до
оргазма. И тут изобретательность
постановщика снова оказывается на
высоте, находчивость Серебренникова,
его фантазия в том, что касается
расцвечивания пьесы, обыгрывания
даже не самой пьесы, а игры поверх нее,
помимо нее, кажется, не знает границ.
Хороший спектакль? По-моему, да.
Талантливый – в том нет сомнений. И в
этом, прошу прощения за сей парадокс,
его главный недостаток. Пьеса-то
неважная. Тогда возникает вопрос:
ради чего? И ради чего Британский
совет так настойчиво продвигает
Равенхилла на европейский и наш
российский рынок? Платит за
спектакли – и за московский вот
заплатил?.. Чтобы мы знали, как тяжко
живется в Англии молодым
гомосексуалистам, что СПИД –
смертельная болезнь, а
индивидуальный террор – не лучшее
решение политических разногласий? И
в ответ – полюбили Россию, где все,
выходит, еще не так страшно?
Ну, если так, то, как говорится, и на
том спасибо.
