1 декабря 2003 года

Монолог под крышей Молодежного театра

Маленькая сцена Российского молодежного театра не имеет имени собственного (если только не считать таковым такое уменьшительно-ласкательный суффикс «-еньк»), хотя, по аналогии со схожей площадкой в Театре имени Моссовета, их молодежный «закуток» мог бы называться «Сценой под крышей», поскольку ютится как раз на самом верху, на «антресолях». И чтобы добраться до очередной здешней премьеры – пьесы француза Лагарса «Правила поведения в современном обществе» – надо преодолеть четыре или пять лестничных пролетов. Особо важных гостей внутренними коридорами сопровождают к лифту, простой же публике приходится переводить дыхание и продолжать нелегкий путь к очередной театральной победе.

Премьера оправдывает тяготы и лишения, к числу которых относится и отсутствие буфета. Обстановка театрального чердака немного напоминала студенческий подвал начала 80-х, табаковскую студию или какую другую еще, где ожидание начала на улице и трудности приобщения к полузапретному «событию» делали излишним весь гарнир, который всегда сопровождает культпоход в настоящий, академический, с золотыми светильниками и колоннами у входа. И некоторая обветшалость пространства, едва-едва задрапированная «театральной» черной тканью также напоминает полные энтузиазма театральные опыты «студийного поколения». Неудобство и жесткость скамеек, на которых приходилось сидеть зрителям, искупалась порой еще большим неудобством и узостью сцены. Всем было неудобно и всем одновременно было хорошо.

Нечто похожее – по духу и по переживаемым в итоге театральным впечатлениям – можно почувствовать в Российском молодежном, под крышей, на премьере «Правил поведения...».

Про Жан-Люка Лагарса мы узнали недавно, благодаря переводам Татьяны Могилевской, которая занимается культпросветом (или – культтрансфером?): она во Франции продвигает новую русскую драматургию и ее молодых представителей, а в России пытается привить вкус к тому, что написано тамошними драматическими писателями. На родине Лагарса ставят в один ряд с Кольтесом, схожи в трагических своих подробностях их судьбы, да и изданы они были по-русски почти одновременно, и почти одновременно русский театр заключил, что для нашей сцены из их сочинений практической пользы не извлечь. Так что опыт, предпринятый Александром Назаровым, – чуть ли не первый, во всяком случае – один из первых.

Если бы не знание о других текстах того же автора, пьесу «Правила поведения...» можно было бы отнести к числу сочинений традиционных, спутаться в датировке текста. В нем нет ничего радикального, решительно нового, требующего от театра новых форм или же рвущего с классическими традициями. В монологе героини нет иссушающей пустоты, которая сопутствует монологам и даже диалогам того же Кольтеса, которые произносят все свои слова «про себя», иначе говоря – в пустоту, так что услышать их лепет и трепет может только зритель, кто угодно, но не собеседник.

Это рассказ, лишенный шокирующих деталей, в нём нет места для суицидальных подробностей или же шокирующих подростковых поступков. Монолог о простой жизни, лекция, как безо всякой претензии и натяжки озаглавлен жанр представления. Сам театр анонсирует спектакль как «лекцию, самую необыкновенную из всех, на которых вам когда-либо приходилось бывать». Но что же необыкновенного в рассказе о том, как правильно сделать предложение понравившейся девушке, выбрать крестных родителей и что подарить крестнику? 

Это - лекция о регламенте жизни, уподобленной «распорядку дня», его во всех деталях расписанным и необходимым подробностям. В определенном смысле так и есть: пространство от рождения до смерти мало чем отличается пространству от подъема до отбоя (об этом «повествует» самая знаменитая загадка – загадка фиванского Сфинкса: «Кто из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?»). Как написано нашим поэтом: «Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути». Какие-то мелкие отличия, неканонические отступления от «правил», вполне предсказуемы и тоже могут быть учтены и описаны в немногочисленных «сносках» к основному регламенту. Много места не требуется.

Вообще-то моноспектакли обыкновенно придумывают для взрослых, порой – для стареющий премьеров или прим, которым не нашлось подходящих возрастных ролей или хочется чего-то этакого, или не по рангу выходить на сцену с другими актерами труппы. В данном случае предпринят смелый шаг, – в одиночку на сцену выходит начинающая, молоденькая актриса Нелли Уварова. И хотя зал перед нею – камерный, зрителей умещается в нем немного, этот опыт следует признать удачным.

Полтора часа актриса «держит» зал, справляется с миссией, возложенной на нее режиссером Александром Назаровым. Говорят, что хороший актер справится и с поваренной книгой. Пьеса Лагарса – нечто подобное: вроде бы всего-навсего скучный перечень взаимных обязанностей и правил, поначалу смешащих своей обыденностью и чуть ли не бесполезностью, а ближе к финалу убеждающих в своей непреложности. Строгая классная дама, находящая разнообразие в оттенках этой вроде бы монохромной строгости, «синий чулок», она не поводит и бровью, когда в очередной раз ей приходится - за бедностью пространства - прибегать к игре с каким-нибудь полунарисованным (художницей Ларисой Ломакиной) - полувоображаемым предметом, либо лезущей во все дела собачкой (тоже - нарисованной), пытающейся своим лаем сбить заученный вхруст рассказ о конвейере рождений-ухаживаний-свадеб-смертей. 

Некоторые соседства порой обогащают имеющиеся в наличии, уже явленные смыслы. Любопытным мне кажется, что в режиссерской биографии Назарова лекция-монолог Лагарса следует стык в стык со спектаклем «Старый-престарый сеньор с преогромными крыльями» по рассказу Маркеса, где актерские индивидуальности всячески затушеваны в пользу командной, групповой игры вчерашних выпускников Щукинского училища. А что касается Российского молодежного театра, то монолог Нелли Уваровой на маленькой сцене становится репликой к прежде шедшему здесь «Нашему городку» Т. Уайлдера. Который, как и нынешний спектакль, был придуман Алексеем Бородиным для молодых, только-только принятых в труппу актеров, молодость которых быстро-быстро «просачивалась» сквозь историю о том, как скоро проходит жизнь.