Бон-бон с товарищем Сталиным

“Вечерний звон” в театре “Школа современной пьесы”

Он выходит сам по себе, Юрский как Юрский, кажется, чуть-чуть более сутулый, чем в обычной жизни, но в общем мало чем отличающийся от Юрского-актера, Юрского-мыслителя, чуть-чуть трибуна. Но начинает говорить – с едва заметным акцентом – и ясно, что перед нами никакой не Юрский, не актер, а Сталин. А если не Сталин – то его двойник, то есть некий Анатолий Михайлович из Таганрога, о котором проговаривается болтливый помощник Мегашов (Олег Долин). Нечистая сила.

Слово “полубог” является расхожим, а вот с противоположной стороны подобного же определения почему-то не существует, хотя тот, которого играет Юрский, хочется назвать именно так. Полудьявол. Вот и звон церковный мучает его, и “Вечерний звон” – запрещает. “По ком звонит? По ком звонит?”

Тем не менее окружающие относятся к нему, как к полубогу (в обоих случаях восхищение смешивается с животным ужасом).

Когда после антракта Юрский выходит в сталинском гриме, в парике и усах, становится не по себе: сходство – дьявольское, пугающее.

У “Вечернего звона” имеется подзаголовок: “Ужин у товарища Сталина”. Впрочем, ужинает он один: из слов помощников можно понять, что товарищи по партии сидят у телефонов, ждут команды, без спроса не едут. Но Сталину - Юрскому, кажется, тесно и одному. Тесно “здесь, на земле”, поэтому – только кажется, что в шутку – просит одного из помощника позвонить по спецсвязи сначала покойной матушке, затем доктору Бехтереву, которого сам же и отправил к праотцам: “Пусть скажет!” Искренне недоумевает – что за спецсвязь, если толком связаться ни с кем не позволяет…

Он спрашивает, но не ждет ответа, он говорит, не заботясь: услышат ли? - Услышат. А кто не услышит – тот сам пожалеет (если успеет). 

По сложившейся то ли традиции, то ли привычке Сергей Юрский является еще и постановщиком (в программке он обозначен как автор спектакля). И - как режиссер – кажется, сильно внедрился в текст, основательно его переработал, так что в конце концов Ион Друце – на слух! – звучит, как любимый Юрским Игорь Вацетис (две его пьесы под одной “шапкой” - “Провокация” - в постановке Сергея Юрьевича можно увидеть на той же сцене “Школы современной пьесы”).

Если разбирать спектакль “по косточкам”, придется сказать, что вокруг актера –немало “прогалин” и “проталин”. Что-то кажется схваченным на живую нитку, какие-то детали – взятыми взаймы у условного театра, хотя в игре Юрского условного почти нет. Он играет всерьез, безусловно.

Прямолинейность оппозиции почти что церковной драмы, на полюсах которой – волк и агнец, – скорей, уплощает историю, нежели добавляет и провоцирует объем: на Ближнюю дачу приглашают молодую солистку Большого театра Надежду Блаженную. Она поет – что-то из классики, с большим или меньшим успехом, и запинается, когда вождь просит спеть ее “Песню о Сталине” народного поэта Джамбула Джабаева. Срывается, плачет, но – снова и снова не может. Рядом со Сталиным - Юрским молодая актриса, дебютантка Татьяна Фасюра кажется кроликом, севшим напротив удава. Он и впрямь ее гипнотизирует, завораживает и даже как будто соблазняет.

Захочешь – не споешь.

Премьера “Вечернего звона” вышла на следующий день после более или менее торжественного празднования 125-летия со дня рождения кремлевского горца. Определенно можно сказать: так много добрых слов с, так сказать, высоких трибун Сталин не слышал с декабря 1952 года. Его вновь называли “незаурядным политиком”, какого “не хватает России”. “Одной из самых выдающихся личностей ХХ века” назвал вождя всех времен и народов спикер Госдумы Борис Грызлов. Правда, оговорился: “Конечно, те перегибы, которые, как я считаю, были сделаны во внутренней политике, безусловно, его не украшают”.

Спектакль Юрского – об этих самых перегибах.

Он играет всерьез. Я бы сказал – адекватно: когда выходит на сцену, как будто что-то переключается в нем, смещается не снаружи, а внутри. Он тяжелеет сам, тяжелеет взгляд, который мгновение спустя следует “измерять” не прилагательными, а калибром. И он уже Сталин. Процентов на 80. И страшно даже тогда, когда немного смешно.

Юрский играет усталость тирана, время от времени как будто даже проваливающегося в беспамятство, хотя окружающие этого не видят, потому что нельзя посмотреть в глаза Господу, нельзя посмотреть в глаза дьяволу. И потому взгляд отводят.

Он как будто и не играет, он просто говорит. С певицей Большого театра Надеждой Блаженной, с двумя своими помощниками, Кулятиным (Александр Аронин) и Мегашовым. Часто шутит. Как наши автомобили всегда паркуются, заезжая на пешеходный тротуар, так и шутки Сталина всегда “забирались” по ту сторону жизни. “Давайте вместе споем “Вечерний звон”, - предлагает он помощникам. – “Так ведь запрещено”, - резонно отвечают те. “Вас все равно арестуют когда-нибудь, хоть будете знать, за что”.