Табаков – АнтиСПИД

В Театре п/р О.Табакова сыграли премьеру спектакля "А в Конго есть тигры?"

Название нового спектакля – как будто взятое напрокат название до сих пор неизвестной сказки Киплинга. "А в Конго есть тигры?" – вопрос как раз из тех, которыми задаются герои его сказок: отчего у кита такая глотка? Что кушает на обед крокодил?.. Но в "Табакерке" – во всяком случае со времен "Маугли" – не ставят спектакли, на которые можно было бы приходить с детьми (да и "Маугли" не был у Табакова просто детским спектаклем). Премьера, поставленная по пьесе двух финских драматургов, Бенгта Альфорса и Юхана Баргума, не стала исключением. В ней рассказана самая что ни на есть взрослая история. Хотя, посмотрев с другой стороны, никакой особой истории в ней и нет. Два героя, два драматурга, по стечению обстоятельств и волей авторов названные А. И Б., пробуют на вкус те или иные повороты сюжета, разыгрывают возможные повороты только что сочиненной истории, жизненные обстоятельства и переживания взятых из головы героев.

Боязнь СПИДа, ни на чем не основанная и боязнь, имеющая под собой кое-какие основания, - согласитесь, здесь разница ощутимая. Один из сочинителей (его играет Алексей Гришин) подумывает о комедии про гомосексуалистов. Живут себе два друга-товарища, один отбывает на время в Конго, затем возвращается и друг приезжает в аэропорт, запасаясь на всякий случай перчатками… Второй драматург (Андрей Смоляков) настроен на серьезный лад. Всякий поворот на ходу слагаемого сюжета он готов проживать всерьез, как учил Станиславский, вникая в предлагаемые обстоятельства так, что самые чувствительные зрители успевают смахнуть слезу прежде, чем актер-драматург вновь "вынырнет" на поверхность.

Из программки узнаем, что Альфорс и Баргум – авторы огромного количества пьес, настоящая написана в 86-м, переведена на два десятка языков (даже на язык глухонемых) и поставлена во многих странах. Первой постановкой в России мы обязаны финскому же режиссеру Райе-Синикке Рантала (пьеса идет в переводе Марии Людковской).

Спектакль идет час десять, оставаясь от начала до конца этаким психологическим этюдом, опытом над собой (героев, которые с готовностью примеряют обстоятельства собственной пьесы) и над публикой стоместного зала табаковского театра. Такие "стремительные", насыщенные резкими и режущими эмоциями набеги сегодня довольно-таки популярны: на недавнем Международном театральном фестивале в Монреале среди двух десятков спектаклей половина шла без антракта около часа, два или три спектакля и укладывались и вовсе в 50-55 минут. Максимальное количество информации, в том числе и эмоциональной, в минимальные сроки, - это можно счесть веянием времени, где новые поколения компьютеров отныне появляются ежегодно. Зачем рассказывать длинную историю, когда тот же объем информации можно уплотнить и не без эффекта поместить в компактной и яркой упаковке. Зачем вообще рассказывать какую-то историю от начала до конца, когда те же чувства можно растревожить, попробовав несколько начал и пару продолжений?.. И то, и другое – в нескольких словах, так сказать, эскизно.

Сдача анализов, ожидание результата, ночной разговор с женой и встреча с маленькой дочкой, объявление результата. Результат – положительный. Ах, это, наоборот, плохо?.. И т.д., и т.п. Смоляков не балует полутонами, но на полутона и разбег как будто нет времени. Оба актера играют хорошо, хотя нельзя сказать, что у них особенно сложные задачи. Такой спектакль требует от артиста первичных качеств – умения быть естественным. И сам спектакль – сродни этюду на заданную тему, этюду на органику. "Будь проще", - кажется, именно так определено было режиссерское задание. Смоляков и Гришин справляются с ним.