С участием Гольдони

ЭТОЙ премьере по самому дамскому счету должно было быть уже по меньшей мере год, а то и два. По неведомым причинам она переносилась на все более поздние сроки, и было видно, что Табакову, которому понравилась пьеса мало кому известного Алексея Богдановича, очень не хотелось пустить все на самотек и второпях срепетировать спектакль. Серьезности, с какой готовились к работе, можно было лишь позавидовать, - то приглашали с уроками великого Арлекино Феруччо Солери, то чуть ли не всей постановочной группой выезжали в Италию - к месту жительства Гольдони, - вот что напоминало и возвращало к счастливым истокам табаковского театра - к его студийному началу. Когда итог важен в той же мере, что и процесс работы над спектаклем. И это удовольствие, полученное и скопленное за - как оказалось - недолгие месяцы выпуска, чувствуется и передается в зал каким-то радостным возбуждением. Какая-то танцевальная музыка (композитор Михаил Чекалин) так и звучит в голове и долго не оставляет после спектакля.

К чему нам эта история с участием Гольдони, со дня рождения которого в феврале этого года как раз исполнится 290 лет? О чем все это? Хотя, если быть точным, придется признать, что спектакль Табакова посвящен еще более банальной теме одиночества художника, его вечной неудовлетворенности обыденной своей жизнью, его вечной отрешенности от нее. Но разве мы приходим в театр за новыми темами или историями, которых и вообще у искусства одни насчитывают четыре, другие восемь?..

Как это сделано - вот где - воспользуемся табаковским любимым словцом - припек!

Какие декорации, какие костюмы Сергея Бархина в этом спектакле! Специальные костюмы - на аплодисменты! Очевидно, что ничто здесь не сдерживало буйной фантазии художника, знаменитого тем, в частности, что свою работу со знакомыми режиссерами начинает с вопроса "будем ли выпендриваться" (Бархин, правда, употребляет иное, более крепкое выражение). В "Табакерке", видно, решили не останавливаться перед угрозой вылететь с этим спектаклем в трубу. На роль Гольдони - художника, время от времени уходящего от жены - в сны, в новые романтические приключения - на поиски вдохновения (не более того), музы, а не женщин, Олег Табаков пригласил Бориса Плотникова, артиста Театра Армии. То, что он хороший артист, было известно всегда. Но прошлой весной я увидел его в неглавной роли принца Арагонского в спектакле Бориса Морозова "Много шума из ничего". Он там значителен и раскрывается не просто как хороший или большой, но как именно великий актер. И Табаков выиграл по-крупному, когда пригласил в свой спектакль Плотникова, найдя его среди великого множества московских актеров (тем более что Плотников не успел засветиться среди тех, кто с готовностью пускается во все "антрепризные" приключения). И эта роль - действительно его. При том, что Плотников никого не "придавливает" в спектакле, не теснит своей игрой, - его инаковость подчеркнута деликатно и, скорее, внешними признаками - почти современным повседневным костюмом и несколько диссонирующая с этим костюмом вечно прямая спина (в противовес актерам театра Джилорамо Медебака - развеселым, пестрым, развязным, свободных в своих поступках и привязанностях-отвязанностях).

Отношения в театре Медебака (Павел Кондратьев), как это водится во всех театрах, сложны и запутанны, любовные пары через день уже могут поменяться. Перед этим может случиться бурное выяснение отношений, а может все обойтись тихо и почти незаметно для самих участников. Гольдони со своими причудами - "в поисках музы" - здесь выглядит чужаком, хотя всю жизнь прожил в театре и театру ее посвятил. Пьеса, которая демонстрирует нам некоторые черты классических единств (времени, места, действия), застает Гольдони в тот самый миг, когда он теряет свою возлюбленную Мадалену (Марина Зудина) и отказывается найти любимую в другой героине этой труппы Теодоре (Ольга Блок-Миримская). Потеря любимой, которая на его глазах тонет в страстных объятиях такого же, как и она, актера Джузеппе (Михаил Хомяков), для Гольдони происходит одновременно с потерей театра, а вернее, расставанием с ним. Этот душевный кризис художника, который на мгновение вдруг омрачается своей человеческой ущербностью, плачется по поводу своих бытовых неурядиц и бед, Плотников и играет - очень искренно, доверчиво, больно.

Но одновременно из этих человеческих разочарований пишется новая пьеса. И эта пьеса - "Трактирщица", в которой вчерашней причине всех его расстройств - Мадалене - предстоит сыграть главную роль. Пьеса без масок, одна из последних, написанных по контракту с господином Медебаком, - уже не из пьесы Богдановича, а вполне реальным, известным нам по недоброжелательным воспоминаниям Гольдони.