Романсы о воле-неволе

УЗНАВ, что я собираюсь писать о новом концерте "Лесповала", коллега удивился: "ты же совсем недавно интервьюировал Танича, к чему возвращаться?" Между тем группа Михаила Танича "Лесоповал" привлекает как раз своей театральностью. Более того, мне кажется, что "Лесоповал" - один из самых любопытных и самых удачных театральных проектов последнего времени. Танич и сам подчеркивает именно театральность своего замысла, когда во всеуслышание заявляет со сцены, вроде бы шутя: "Лесоповал" - это группа молодых людей, она живет на своем пятачке, как в зоне; они представляются жуликами в отличие от многих других людей, которые представляются честными людьми".

Действительно, все тут играют. Автор идеи и всех песен (сейчас он написал их для "Лесоповала" около 80) - Танич, который выходит на сцену в пиджаке и при галстуке, - единственный изо всех не похожий на "мотавшего срок", - на самом деле единственный, кто сидел. Остальные, одетые в тюремные бушлаты, в надвинутых на самые глаза, по-блатному, кепарях, никогда не сидели. Наоборот, прилежно учились в Гнесинке или в хореографическом училище. Почти все песни группы разыгрываются как маленький спектакль, как небольшая история, лирический герой которых менялся от песни к песне и еще заметнее от альбома к альбому.

В минувшую субботу в Театре эстрады "Лесоповал" выступал со своей новой программой "101-й километр". Со времени представления предыдущего альбома много воды утекло. Выяснилось, к примеру, что "Лесоповал" - любимая группа Коржакова и Сосковца, а незадолго до своей отставки Таничу вручил премию МВД России министр Куликов (эта премия была, к слову, жутко почетной во времена Щелокова, мецената и покровителя муз).

В новом альбоме двенадцать песен, которые группа записывала целый год, а сочинялись они и того дольше. Герой нового цикла - уже можно понять по заглавию альбома - не просто заключенный-малолетка (естественно, так или иначе в песнях всплывает автобиографический мотив), он вышел из зоны, отдав свой долг Родине, многое понял и теперь хочет вырваться из прежней среды, стать "мирным" человеком, может быть, даже счастливым.

Но законы шоу-бизнеса, по которым, несмотря на всю свою театральность, живет группа, требуют уважения старых привязанностей публики. И концерт начался "визитной карточкой" - одноименной песней "Лесоповал": "Во мне весу было 70, не амбал и не качок, бригадир, чего ты сердишься...", - выпевали солисты, пока двое ребят из хореографического "сопровождения" в серых штанах, с топориком, заткнутым за ремешок, вытанцовывали вокруг бутафорского бревна. Декорация - из деталей-знаков: стол, табурет, грубо сколоченные, керосиновая лампа, початая поллитровка на столе. Во втором отделении солисты вышли наряженными в пиджаки и широкополые шляпы, живо напомнив известный фильм и группу во главе с Роберто де Ниро. Неслучайное воспоминание: грядущий в конце апреля концерт в ГЦКЗ "Россия" называется "Однажды в России".

Старые хиты группы узнавали с первых аккордов и негромко даже подпевали. Хорошо было от того, что в инструментовке сохранились полюбившийся многим "живой" аккордеон и "живая" же труба. В аккомпанементе - "простодушный" бубен.

И все равно очень скоро стала заметной некоторая монотонность, повторяющаяся из песни в песню интонация, - воровская ностальгическая. Пожалуй, такими словами можно было бы назвать добрую половину песен. Вина ли тут Танича или его не слишком свободных в своих музыкальных фантазиях композиторов-аранжировщиков, сказать не берусь.

Другой существенный недостаток концерта - выходы самого Михаила Исаевича. Человек, по всему видно, простодушный, даже наивный, он любит, в том числе и в своих стихах, все договаривать до конца. В том числе и там, где в искусстве обычно останавливаются, не договорив...

Хорошо было то, что, как говорит сам Танич, "Лесоповал" "рассказывает улыбаясь о том, о чем, наверное, можно рассказывать грустно". Хотя самые лучшие песни группы как раз те, где есть и то и другое. В последнем альбоме - это "Соловьи", "Голубика", "Человек из тюрьмы" и давшая название концерту песня "101-й километр": "А вышел я со справочкой, такой продолговатой, без даже фотографии, без никаких следов, а вроде как остался я навечно виноватый, и 39 для меня закрыто городов..."

В новых песнях, как и в прежних, много запоминающихся - зримых (значит, и самоигральных) - строчек. Как в "Человеке из тюрьмы": "Он еще и ходить без конвоя не может". В лучших песнях колорит 40-х-50-х (в том числе и в реквизите, и в одеждах) и более поздних 70-х годов (сегодня ушли из жизни те понятия, и даже само выражение "101-й километр" вышло из употребления и у кого-то уже может вызвать недоуменный вопрос) откликается нынешним бесстрашным и "беспредельным" хождением по корешку УК РФ. Среди концертной публики немало было таких, кому знакомо это "упоение в бою". И пожелания "всем жить на воле" - из уст "легенды русского ресторана в Америке" Михаила Гулько - воспринимала с одобрением понимающих людей.

Этот самый Гулько выступал в начале второго отделения в череде "друзей "Лесоповала", исполнителей песен на стихи Танича. Все вместе они чуть было не испортили то печально-добродушное настроение, которое кое-как складывалось. Главное же, что отличало их песни от "лесоповальских", - это отсутствие "отеческого присмотра", когда отпущенные на волю солисты раскрепощались во всем своем дурновкусии и безголосице. И были начисто лишены той продуманной от начала и до конца идеи, если угодно эстетической, которая была воплощена Таничем в "Лесоповале", и с выходом альбома "101-й километр", может быть, додуманной до конца.