Детектив в московском ТЮЗе

В театре детективы ставят редко, видимо, полагая, что рецензенты на завтра после премьеры перескажут сюжет и таким образом отвадят добрую половину потенциальных зрителей: кто захочет следить за развитием криминального сюжета, заранее зная имя убийцы?! В свое время была попытка создания театра «Детектив», но она не задалась. Может быть еще и потому, что пьес этого жанра немного? Конечно, велик выбор детективных романов, но с ними работать и работать... Сами авторы криминального чтива к жанру пьесы обращались и обращаются чрезвычайно редко. У знаменитой Агаты Кристи их всего две. Одна из них - «Свидетель обвинения» - появилась в афише МТЮЗа. Выбор Генриетты Яновской может показаться странным, хотя - конечно, при желании - приметы детективного жанра можно отыскать и в «Жаке Оффенбахе» и в «Иванове и других», где есть и выстрел, и погибший... Есть у спектаклей Яновской еще одно свойство: ее сочинения в процессе жизни (или, если угодно, проката) обретают все новые, в дни премьеры не то, что невидимые и непрочитанные, но - кажется - в тот момент и самому постановщику неведомые, от него скрытые смыслы. Со временем поставленные ею спектакли оказываются куда сложнее, многозначнее, чем можно это ощутить на премьере. Об этом удивительном свойстве добирать со временем писали и в связи с «Соловьем», и потом - в дни юбилея ее «Собачьего сердца», и особенно - про «Гуд-бай, Америка!!!» (в бозе почил СССР, с мифами которого играла Яновская, а спектакль как будто освободился от сиюминутного и лишнего).

Верный соавтор Яновской художник Сергей Бархин также не изменяет себе, одевая сцену неисчислимым количеством зонтов (как в уже помянутой добрым словом «Гуд-бай, Америке!!!» - неисчислимым количеством лагерных ушанок и бушлатов): туманный Альбион известен своим особым климатом, в котором зонт - одна из необходимейших вещей. Когда занавес открывается, Яновская не забывает «передать привет» этому нашему знанию об Англии, - сцена подернута туманом-дымкой, откуда-то сверху накрапывает, зонтики в руках актеров - мокрые. Пространство сцены мрачно: черные стулья с высокими спинками и склонившимися над ними лампами, которые потом в кромешной тьме высветят одни только лица героев. Черные полукружия зонтов, белые клубы тумана, серо-бело-черная гамма костюмов (художник по костюмам - Татьяна Бархина). Только три ярких красных пятна: телефонная будка, кажется, раза в два больше настоящей лондонской, массивная почтовая (?) тумба и мундир гвардейца. Эти пятна - в большей степени цветовые акценты, в действии не заняты ни телефон, ни почта, да и в участии гвардейца никакой необходимости нет. Но глаз радуют.

До последней минуты зритель пребывает в совершенном неведении. Тем более, что на последние минут десять или даже пять приходится несколько резких сюжетных поворотов. Все знающий и много умеющий адвокат сэр Уилфрид (Игорь Ясулович) совершенно подавлен таким не перевариваемым количеством сваливающихся ему на голову открытий-откровений героини.

Достойно восхищения умение Яновской, взявшись за «ерунду» (как традиционно свысока говорят о детективах интеллектуалы), сказать о  с в о е м.  Ее новый спектакль в сущности - на те же темы, что многие другие ее спектакли (детские, взрослые - не суть важно) - от «Собачьего сердца» до «Иванова и других», «Грозы»... Как только определить эту ее сквозную тему? Может быть: об ответственности не столько за слово свое, сказанное по размышлении, сколько - за бессознательное чувство, об ответственности перед близкими, близость с которыми чаще мучительна, чем прекрасна, о вине перед близким... Может быть, так.

Несколько скучноватое начало компенсируется чем дальше, тем все более жестко и жестоко раскручивающимся сюжетом, где адвокат Уилфрид, такой благополучный и успешный, из деятельного героя превращается в лицо, можно сказать, пострадавшее... Открытием - и с точки зрения сюжета, и, конечно, театральным - то есть, открытием Яновской - становится героиня, которую играет Ольга Демидова. Актрис такого чувства стиля - высокого стиля! - у нас почти нет. Изящная дама с точеной фигурой в шляпе а ля Марлен Дитрих (по пьесе героиня - немка) и с неожиданными для арийки раскосыми глазами и высокими скулами. Сдержанность и таинственность Востока и решительность женщины Запада. Кстати о стиле: некоторая скучноватость начала, кажется, проистекает из некоторой режиссерской неопределенности, - будто бы Генриетта Яновская поначалу не в силах остановиться на том или ином «аккомпанементе», перебивая действие то эффектными проходами с зонтиками, то резким танцем...

Детективный сюжет расскажет о мнимой и реальной виновности, о казуистике законодательства не только «старой доброй Англии», о не мнимой любви, способной на жертвы, неподвластные уму, о предательстве. Детектив - тот именно ч и с т ы й  жанр, где все чувства и мысли могут быть выражены и выкристаллизованы в самой своей наивозможной чистоте. И Яновская, конечно, такой возможностью пользуется, хотя истинные чувства и истинные мотивы, как и настоящие лица героев до поры, как и положено в детективном жанре, остаются скрыты. Милые англоязычные песенки, очаровательные танцевальные интермедии (хореография Светланы Воскресенской), акцентируемые «ча-ай,  сэ-эр», знакомые и знаковые по фильму о Шерлоке Холмсе голоса Рины Зеленой и Василия Ливанова, которые раздаются из включенного радиоприемника, - все это придает спектаклю необходимую для удовольствия легкость. Зритель расслабляется, а в этот самый момент Яновская (вместе с Кристи) очередным крутым поворотом сюжета и действия восстанавливает в правах заявленный названием (и именем автора) детектив. И зритель снова с напряжением следит за сюжетом.

Генриетта Яновская проявила известную жесткость, отбросив ненужное: пьеса отредактирована, излишнее многословие отсечено (перевод - В.Ашкенази). Текстовые купюры «компенсируются» разнообразием игры. Даже ничего не говорящий, просто марширующий (но как по-английски!) гвардеец (Алексей Алексеев) врезается в память, как едва ли не главная для обвинения или защиты деталь. Свидетельские показания полуглухой служанки Жанет Маккензи (Людмила Ларионова) превращают судебное разбирательство в житейски точную и почти цирковую в своей изощренной выразительности сцену. Как и тупая проницательность и обмороки от одного вида ножа (которым будто бы порезался Леонард Воул - Игорь Гордин), инспектора полиции (Алексей Дубровский).

Сэр Уилфрид Робартс в исполнении Игоря Ясуловича - опытный адвокат, сохранивший несмотря ни на что наивную веру в честность и чистоту людей, как ребенок, начинает пританцовывать от радости, когда еще только мысленно находит выход из безвыходной ситуации. Непросто Игорю Гордину весь спектакль изображать обаятельного простака. Пока несколько мешает, может быть, и вынужденное однообразие приемов - постоянное поглаживание волос, улыбка, постепенно превращающаяся в приклеенную. Будем надеяться - пока.