22 июня 2005 года

Последняя любовь

Свою очередную премьеру Роман Виктюк сыграл на сцене Театра имени Маяковского

«Последняя любовь Дон Жуана, или Эшафот любви» – таково претенциозное название нового спектакля Театра Романа Виктюка. Когда другие театры отправляются в отпуск, Виктюк, напротив, возвращается из традиционных гастролей по Америке и Израилю, чтобы на одной из «освободившихся» площадок в центре Москвы выступить с творческим отчетом. К уже известному репертуару обычно добавляется одна премьера.

«Дон Жуан» Виктюка – не мольеровский и не Эдварда Радзинского. Для своей истории про бессмертного обожателя и обольстителя режиссер выбрал пьесу Эрика-Эмманюэля Шмитта, одинаково популярного и плодовитого французского автора. Приключения его Дон Жуана – история не о встрече с каменной десницей Командора, чему посвящена добрая половина, вернее, большинство всех написанных о нем историй. Дон Жуан Шмитта попадает в ловушку, устроенную ему обманутыми возлюбленными: они его судят и приговаривают жениться на последней жертве его многолюбивого сердца. Выбор, впрочем, невелик – можно жениться, можно – умереть.

В известных версиях бродячего сюжета Дон Жуан представал то безумным любовником, то поэтом. Наконец должен был появиться и такой, как у Шмитта, который не любит никого. Возлюбленные разных лет пытаются напомнить ему о себе, каждая рассказывает свою историю, но он – ничего не помнит и, кажется, ни одну из них по-настоящему не любил. «Мошенник, мелкий вор любви», – называет его одна из здешних красавиц.

Пожалуй, в самом знаменитом спектакле Романа Виктюка, в «Служанках», после того, как история, написанная Жене, была рассказана до конца, начинался танцевальный дивертисмент, многих тогда, на премьере спектакля в «Сатириконе», даже шокировавший: мужчины выбегали на сцену голышом, с одними фиговыми листочками. «Последняя любовь Дон Жуана» воспринимается как такой вот дивертисмент, растянутый на три с половиной часа дорогого театрального времени. Авантюрную драму Виктюк тянет в разные стороны, свои реплики актеры произносят медленными тягучими голосами, а даже самый «простодушный» жест выдается за священнодействие. Растянутые гласные, по идее, должны поощрять публику к психоделическому созерцанию костюмов и открытых в разрезах (по остроумной идее художника по костюмам Евгении Панфиловой) фрагментов обнаженного тела.

Между тем никакого священнодействия в спектакле нет. Напротив, в других случаях естественная манера, давно уже воспринимавшаяся как фирменный стиль Виктюка, тут очень скоро начинает утомлять и даже раздражать. В декорациях Владимира Боера, мало чем отличных от тех же станков и деталей, что были прежде в «Козе» Виктюка, предыдущей его премьере, теперь так же тянут слова и движения любовницы Дон Жуана и сам Дон Жуан (Дмитрий Бозин).

Выходит какая-то стоячая вода, в которой медленно передвигаются не слишком-то выразительные фигуры. Одно развлечение (правда, только во втором акте): следить за передвижениями краноподобной и одновременно – в контексте данной истории – фалоообразующей конструкции, горизонтальный фрагмент которой то приподымается, то опадает.