- Галина Павловна! Скажите,
программа вашего Центра оперного
пения - это ваш уникальный опыт? То,
что теперь называется "ноу-хау"?
- Без всяких "ноу-хау" - это
опыт моей жизни, моей карьеры, моего
искусства. Я сама, не окончив ничего,
на практике все прошла. В 17 лет
поступила на сцену, но у меня была
природная постановка голоса. Я
начала с оперетты, потом пела на
эстраде. 8 лет пела на сцене перед
тем, как пришла в театр! И в театр я
пришла сценически абсолютно
раскрепощенной и готовой выхватить
из глотки у всех великих певцов,
режиссеров, дирижеров все, что они
мне говорили. Я уже знала, что мне
нужно, и уже могла это усвоить и
понять.
- Юрий Петрович Любимов любит
шокировать словами о том, что опыт
Станиславского - не более чем метод,
годный для его, Станиславского,
актеров. Ни для кого более.
Знаменитые могут разве что
рассказать о себе и своем
уникальном опыте, а чтобы научить,
нужны, наверное, преподаватели "на
каждый день".
- Это не совсем, наверное, этично
так говорить: преподаватели "на
каждый день". Нужны преподаватели.
Существует преподаватель пения,
который ставит голос. Я тоже это
умею делать. Но в данном случае я иду
дальше. В России так много
замечательных голосов - как нигде в
мире! Я хочу открыть им тайны
искусства.
Почему они с такими великолепными
голосами не могут делать карьеру? Я
знаю почему. И я хочу их научить тому,
как надо вести себя на сцене... В 99%
они понятия не имеют, что это такое,
обладая при этом великолепным
голосом.
- Скажите, это ваш личный проект
или это ваш совместный проект с
Ростроповичем?
- Нет, это абсолютно мой личный
проект. Это же опыт моей жизни! Я
пела на сцене 45 лет. И уже 10 лет не
пою… Это - выношенная мною мечта. Я
ведь очень много давала мастер-классов
- и в Америке, и в Германии, и в Англии…
Везде, наверное, где я только не
бывала. У меня такие приемы
преподавания, что я могу
моментально массу вещей изменить и
исправить. И вот за две недели,
кажется, что певец как будто
раскрылся, как будто у него новый
голос, пошло совершенно новое
звучание, выстраивается тембр… Но
он уезжает. Все забывает. Старые
привычки возвращаются, как правило.
Две недели работы с певцом, даже
когда он хватает все на лету,
изменить его не могут. Я пришла к
тому, что нужна своя школа. Не
консерватория, у которой свой план
работы и свои заботы, а именно такая
школа, где надо делать репертуар с
певцами, уже технически прилично
подготовленными. Прилично. Мы
научим их лучше петь.
- Я шел к вам в Центр оперного
пения мимо паркетного магазина,
супермаркета, мимо этажей с,
вероятно, очень дорогими квартирами
и все думал: "Где же здесь Центр
оперного пения?" Принадлежит ли
все это богатство вам, чтобы на эти
деньги могла существовать ваша
школа?
- Конечно, нет. Я к этому не имею
никакого отношения. И почему вы
пошли через паркетный магазин и еще
какой-то маркет? Мой здесь только
левый флигель, в котором мы сейчас
сидим, без всяких рынков и жилых
домов.
- Меня, признаюсь, поразило, что
обучение у вас - бесплатное, как это
было при советской власти.
- Да, здесь будет бесплатное
обучение. 25 студентов будет
содержать государство, а вернее,
город Москва. Это государственное
учреждение.
- И вы здесь будете тоже получать
обыкновенную московскую зарплату?
- Да, конечно. Как все. Пенсию я уже
получаю от Большого театра. Тысячу
долларов… Простите - рублей,
конечно! Я даже не знаю точно,
сколько там отвалили мне. Но - как
всем, так что я в курсе жизни России,
знаю о ней не понаслышке. Знаю, что
такое пенсия артиста, и знаю, как
люди на нее ужасно живут.
- Вы и Ростропович до сих пор были
знамениты как раз своими
благотворительными акциями.
Выходит, эта школа - очередная
благотворительная акция?
- Ну, почему благотворительная
акция?!. Хотя в конце концов это так.
Я стараюсь меньше об этом говорить:
эта школа должна была принадлежать
мне, стать моей собственностью. Но я
ее отдала городу. Вот и все.
Называйте это как хотите -
благотворительностью или просто
жестом. Люди, которые строили этот
дом, строили для меня и эту школу. На
основе собственности. Мне эта
собственность была не нужна. Когда
она была построена, я пришла к
Лужкову и сказала: "Юрий
Михайлович! Хотите у меня взять
школу - возьмите!" Взяли. Я очень
рада.
- Вы успели сказать, что в этой
школе великие будут преподавать и
давать мастер-классы.
- Я надеюсь. Но только они не будут
преподавать. И не сейчас - не
начинать же с этого! В будущем мы
будем приглашать известных
артистов, и кто из них сможет,
надеюсь, приедет дать свой мастер-класс.
А преподавать у нас будут русские
педагоги по вокалу - Ирина Ивановна
Масленникова, Петр Ильич
Скусниченко, который в
консерватории ведет вокальный
факультет, а также и другие.
Ошеровский у нас будет вести
режиссуру, Понькина мы пригласили
работать дирижером. У нас много
планов, поскольку это вообще новое
дело и аналогов такой школе в мире
нет. Многое будет меняться уже по
ходу самой работы. Для меня ясно, что
это ступень между консерваторией и
оперным театром, вот это то звено,
которое не заполнено. После
консерватории певцы приходят в
Большой… Вообще - в театр, в любой,
куда бы они не пришли, - и снова
начинают учиться. Они могут в лучшем
случае спеть арию. Если не фальшиво -
значит, совсем уже хорошо. Это
слишком мало для театра. В театр
приходят, чтобы быть там артистом,
создавать роли, спектакли. И надо
быть готовым к тому, чтобы что-то
получить от театра. А чтобы что-то
получить от театра, надо быть
оснащенным технически, чтобы взять
от режиссеров, дирижеров то, что они
могут дать. Когда приходили молодые
певцы в Большой театр, они настолько
терялись, сидели годами и ничего не
делали или - на маленьких партиях
теряли голоса… Единицы выбиваются
и делают карьеру в конце концов!
Большую, настоящую. В нашей школе
молодой артист - прошедший конкурс,
естественно, - будет готовить
репертуар для оперного театра.
Чтобы прийти в театр на
прослушивание не с двумя ариями в
кармане (и - все, больше он ничего не
знает!), а уже имея репертуар,
несколько партий, чтобы было видно,
на что он способен. И видна была его
перспектива. Придет уже артист!
- Вы берете тех, кто уже окончил
консерваторию?
- В основном да. Это
профессиональные люди, они в любом
случае должны уже начинать карьеру.
Я прослушала 160 человек и взяла 25,
есть подготовительная группа - 8 или
10 человек… Эти 25 человек технически
более или менее подготовлены. Чтобы
научиться петь на сцене, надо уметь
петь. Петь на сцене - это уже другое
дело, это - продолжение… Что может
от меня взять девочка, которая еще
не умеет петь в 18 лет? Я могу ей дать
очень много, я очень много знаю и
умею, но я скажу ей: "Возьмите си-бемоль
на пианиссимо". - "А как?.." Вот
как спеть си-бемоль на пианиссимо,
как я ей велю, она и должна пять лет
учиться в консерватории. А я ее буду
учить дальше мастерству. И, конечно,
пению тоже. Как правило, они
приходят с большими недостатками
голосовыми. Придется их исправлять,
естественно.
- И все-таки: какой-нибудь человек
посмотрит на все это со стороны и
скажет, что Вишневская-то сама нигде
не училась, а вон достигла каких
высот...
- Не хочешь учиться? Ну попробуй,
стань. Может, что-нибудь получится,
почему - нет?
- Такая школа, наверное,
привязывает. Как теперь будет
поделена ваша жизнь?
- Так и будет поделена. Я же все
время приезжаю сюда. Сейчас я буду
здесь, весь сентябрь буду работать.
Уеду в Париж на месяц. Вернусь
обратно. Так и буду: туда - туда.
