Лужков и мастера

За событиями, которые заслонили, конечно, все, что было, и тенью легли на все нынешние театральные события (и прочие, но здесь ограничим себя только вопросами театра), естественно, почти незамеченной прошла встреча мэра Москвы Юрия Лужкова с деятелями искусств столицы. Встреча, традиционно приуроченная к открытию нового театрально-концертного сезона. Встреча, которая не менее традиционно проводится в новом, только что отстроенном или отреставрированном театральном доме. В этот раз собрались в Филиале Большого театра, до того открытого лишь однажды – для строителей и журналистов, перед которыми был сыгран – станцован и спет – первый концерт. 

По трагическому стечению обстоятельств, по трагической иронии, если так можно сказать, эта встреча началась в 16 часов, длилась два с лишним часа, фуршет закончился уже после семи, а вечером того же дня, в начале десятого, во время второго отделения мюзикла «Норд-Ост» в зал ворвались вооруженные люди и захватили зрителей и сотрудников театра в заложники. На встрече с деятелями искусств выступали Людмила Швецова, вице-мэр Москвы, министр культуры России Михаил Швыдкой (он обрадовал всех сообщением, что начали готовить концепцию закона «О меценатстве»), чуть позже подъехал и сам московский мэр. Выступали сами мастера и деятели. Ни один не говорил о безопасности, о том, что надо бы повысить бдительность, хотя первый теракт, взрыв у «Макдональдса», – продолжением которого, как утверждают сотрудники соответствующих спецслужб, стал захват заложников на Дубровке – уже состоялся. Сейчас все говорят, что «Норд-Ост» - продолжение, но не конец террористической «активности». Но это было понятно и после взрыва у ресторана быстрого питания... Так или иначе, о театре в свете войны, в свете террора, чем озабочены уже год с лишним театральные менеджеры и продюсеры Америки, на встрече с властью в тот четверг не говорили. Речь шла о другом. Но сначала – несколько слов о самом театре, о здании.

* * *

Как уже писали, как обещали, интерьеры филиала выдержаны в зеленоватой гамме. Еще не обжитые углы, этажи, сам зал – все сверкает и пахнет краской, какими-то строительными материалами. Блестит дорогая сантехника в туалетах, повсюду - мраморные полы; не тронутые руками зрителей, красуются подлокотники кресел. Восхищают приставные кресла, раскладывающиеся во вполне удобные и со спинкой сидения (таких нет у нас, кажется, нигде). Сам зал представляется входящему небольшим, почти камерным: небольшой партер с галереей и два яруса, весьма неглубоких. Занавес, на котором клеймами «отпечатан» российский герб. И – знаменитый потолок, расписанный «в стиле Бенуа». Напомню, как больше года назад генеральный директор Большого Анатолий Иксанов рассказывал о том, как выбирали живописную тему для потолка: «Есть государственный экспертно-консультативный совет по монументально-декоративному искусству, куда входят академики живописи, архитектуры, где мы рассматривали эскизы, предложенные для филиала. Основная тема эскизов – мотивы живописи серебряного века. Было много мелких замечаний, но идея в принципе была одобрена. Это - очень красиво». В итоге заказ на роспись сводов Филиала Большого театра получил Зураб Церетели. Мотивы «серебряного века» звучат в полную силу, - это знаменитые эскизы Бенуа, цитаты и фантазии «на темы». Красиво очень. Не очень красиво смотрится только в этом великолепии размашистая подпись Церетели, которая «расположилась» в том месте, где прежде определили бы место для герба СССР. То есть, в центральной точке, где сходятся половинки занавеса и начинается уже сам потолок.

Не очень скромно, но главное – неуместно, так как авторство Церетели тут по меньшей мере не полное (поскольку речь, представляется, все же о соавторстве; причем другой автор о соавторстве по известным причинам знать не может).

И не заметить этой неловкости нельзя.

* * *

Теперь с небес спустимся на землю. В зал, где собрались в тот день все главные, все художественные руководители, все директора театров и концертных залов и организаций.

Первым слово получил председатель столичного Комитета по культуре Сергей Ильич Худяков. В частности, он сказал об удаче проекта, запущенного в декабре 2001 года, - о свободных площадках и о спектаклях, уже вышедших и даже отмеченных премиями. Пообещал, что дело это продолжит (очередное заседание экспертного совета по свободным площадкам назначено на 12 ноября). Перечислил театры, пользующиеся особой любовью зрителей (где в одном ряду с «Ленкомом» и «Современником» был назван, например, театр Луны). И т.д.

От «мастеров» первой – по обычаю – отчитывалась Наталья Дурова. Вся в мехах, благодарила Юрия Михайловича (искренне), говорила о том, что театр ее проваливается и нужна только воля – распоряжение о ремонте и реконструкции, так как деньги, вроде бы, найти уже удалось...

Олег Табаков, художественный руководитель двух московских театров, МХАТа имени Чехова и Театра под своим руководством на улице Чаплыгина, сказал о необходимости подумать о социальной защите актеров, создании страховой кассы (с чего, собственно говоря, сто с лишним лет назад и родилось Российское театральное общество!), о ценовой политике (речь – о ценах на театральные билеты). И о том, о чем Табаков не раз уже говорил в последнее время: что те, кто распределяет субсидии, должен бы обращать внимание на то, как театры этими субсидиями распоряжаются. И сколько в итоге заработал копеек или рублей на каждый вложенный рубль или сотню. Кто больше заработал, тот должен больше и получить: «Дотации должны быть сообразны доходам театра». Театр – это театрально-зрелищное предприятие, напомнил Табаков свою любимую мысль.

Возможность иметь исключения позволяет согласиться со справедливостью мыслей Олега Табакова. Кроме того, Табаков рассказал о планах провести летом следующего года в саду «Эрмитаж» фестиваля комедии.

Александр Калягин выразил сожаление по поводу исчезновения из нашей московской жизни театральных тумб, прежде украшавших наш уличный быт. И пообещал, что режиссерская конференция, о необходимости которой наш театральный союз говорит уже не первый год, пройдет наконец 7-8 декабря в Москве, вероятно, в Центре имени Мейерхольда.

Странно слушалось выступление Геннадия Хазанова. Он говорил об антрепризе и ее проблемах: в системе координат нашего театра, сказал он, наша антреприза выглядит как проститутка рядом с репертуарным театром, который выглядит благообразной театральной семьей. После чего набросился на Табакова, который де завышает цену на аренду, из-за чего и стопорится антрепризное наше движение. Логика выступления Геннадия Викторовича вела именно к тому.

Действительно, странно: несколько лет тому назад Хазанов возглавил Театр эстрады. Играл сам, пускал кое-кого из антрепренеров. Но ныне сдал театр мюзиклу «Чикаго». Надолго. И сам играет на сцене «Содружества актеров Таганки». К чему же пенять Табакову?

И потом – ради кого беспокоиться? Леонид Трушкин, Бог даст, устроится вскоре в своем собственном здании на Новом Арбате. Для других антреприз, наверное, уместно было бы выделить одно или два здания, чтобы вопрос об аренде закрыт был, как говорится, за ненадобностью (гастроли – другое дело и не о них здесь речь). С другой стороны, как верно сказал потом Михаил Швыдкой, «у нас нет того антрепризного театра, который в коммерческом смысле существует на Бродвее. Когда здание – отдельно, спектакли – отдельно, и играют их по 8 раз в неделю». Был такой спектакль в Москве. Один. «Норд-Ост».