Владимир Путин как Константин Треплев

На встрече с членами своего Совета по культуре и искусству президент сказал, что нужны новые формы и вспомнил про «госзаказ»

В минувший четверг Владимир Путин провел в Кремле заседание Совета при президенте РФ по культуре и искусству. Намечается даже некоторая периодичность этих встреч, – их можно назвать ежегодными (предыдущая случилась в марте 2002 года). И если при Ельцине Совет по культуре выглядел собранием старейшин, то при Путине за год состав экспертов решительно обновился и на последней встрече выступали и стар, и млад – и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский (он предложил создать при музее попечительский совет, который бы начал контролировать, «что делает государство, что – общество в лице частных корпораций»), и актер Театра под руководством Олега Табакова Евгений Миронов (по его мнению, следует регулировать время появления рекламы во время телетрансляции фильмов, давать ее в начале и в конце, а в середине – по усмотрению режиссера).

Напомним тем, кто успел позабыть: прошлогодняя встреча была посвящена детскому телевидению и анимации. За год ничего существенного в детском телевидении не произошло: в «Спокойной ночи, малыши!» «гоняли» почти исключительно заокеанские мультфильмы про Тома и Джерри (за что, судя по всему, программа и получила очередную премию «ТЭФИ»), в области отечественной мультипликации заметных подвижек также не случилось (кроме Масяни, но ее «производство» прошло без государственного участия). В этот раз «старые темы» остались на обочине: мнение некоторых членов совета о низком объеме детских телепрограмм Олег Добродеев опроверг, сказав, что «детское вещание в прайм-тайм на РТР увеличилось в пять раз». А Константин Эрнст призвал собравшихся к пониманию: «Деятели искусства, - сказал он, - должны понимать, что телевидение зачастую не в состоянии представлять отдельные виды творчества… Если телевидение будет показывать в самое выигрышное время те формы искусства, которые трудны для понимания, это будет хуже для телевидения и для искусства». А президент предложил искать «золотую середину» и обозначил новую тему для собеседования.

Открывая заседание в Кремле, Владимир Путин процитировал (правда, без ссылок) слова, которые в пьесе Чехова «Чайка» говорит драматург-символист Константин Треплев. Он сказал: «Нужны новые формы». Дальше этого, впрочем, сходство не пошло, так как Треплев, как известно, имел в виду только театральное искусство, а президент России повел разговор обо всех известных жанрах и видах. И - о новых формах и схемах финансовой и организационной поддержки культуры (со стороны государства), необходимых, как сказал он, «для большей отдачи».

Попробуем свести к минимуму собственный комментарий и насколько возможно полно представить точку зрения Владимира Путина. Итак, «период, который сегодня переживает наша культура, - действительно переломный». В частности, потому, что «сегодня в эту сферу пришли новые принципы работы, по преимуществу рыночные». «Государство по факту перестало быть единственным заказчиком и безотказным меценатом», и на художественный рынок сегодня «больше оказывают влияние вкус потребителя и его платежеспособность». «Отечественные предприниматели уже освоили работающие схемы вложения капитала в гуманитарные, культурные проекты и стали на них зарабатывать, получать прибыль». Стоп-стоп! О чем это? И кто ввел в заблуждение президента, если он и впрямь имел в виду гуманитарные и культурные проекты, а не что-то другое под «культурной» вывеской? «Работающие схемы» у нас по преимуществу старые, в сфере культуры это часто - обыкновенное отмывание денег. Отсутствие законодательной базы в вопросах спонсорства по-прежнему исключает массовость в спонсорских рядах. Дальше: нет закона – нет и законного интереса. 

Владимир Путин, правда, не намерен снимать с повестки дня вопрос о государственной поддержке культуры и искусства. Напротив, он говорил о том, как важно «не потерять те сферы и направления, которым трудно рассчитывать на поддержку бизнеса», - «им нужна государственная помощь и внимание. Ведь главный рыночный принцип «спрос рождает предложение» в среде культуры и искусства работает не всегда». Речь - о поддержке конкретных проектов и по необходимости конкретных объектов культуры. При этом объектам культуры «поддержка должна оказываться настолько, насколько они предоставляют качественный продукт». 

Снова – вопросы: определять ли цену «продукта» по прежним заслугам или же по масштабам обещания? В том и в другом случае ошибку исключить нельзя, ведь искусство – та именно область, где конечный продукт предугадать почти невозможно (конечно, если речь об искусстве, а не о чем-то другом).

Президент РФ также поддержал «возрождение и так называемого «госзаказа» на создание произведений, имеющих безусловную общественную ценность», но, подчеркнул он, «к оценке таких проектов ни в коем случае нельзя подходить со старыми идеологическими мерками».

Означает ли сказанное, что в ходу уже новые идеологические мерки? И почему следует совершенно отказываться от старых, среди которых, несомненно, были и те, которые не устарели? Михаил Швыдкой однажды заметил, что государственная идеология России – это великая русская литература. Кто знал, что из еще ненаписанного станет потом «безусловной общественной ценностью»? Кто возьмется судить, что нуждается в государственной поддержке, а что – нет. Экспертный вопрос, как всегда, становится наиглавнейшим. И именно он, судя по всему, остался за рамками беседы.

«Нельзя патронировать и тиражировать бездарность. Критерием должен оставаться талант и значение того или иного проекта для духовной жизни страны», - говорит президент. Нет желания спорить с констатирующей частью его речи, но все, что касается конкретных, хотя и в весьма общем виде сформулированных предложений, вызывает вопросы, вопросы, вопросы. Как будет складываться сотрудничество с писателями? С поэтами? Что должен предложить композитор, чтобы в его заявке услышали музыку, а не сумбур? И не получится ли так, что умение попросить и сформулировать в итоге окажется важнее самого творчества? 

Впрочем, при желании в словах президента можно найти ответы на все вопросы. «Взаимоотношения между государством и художником только на первый взгляд выглядят вопросом философским, - заметил он. - За этими проблемами не только реальные судьбы людей, но и вполне определенные последствия для общества и государства». И еще две цитаты: «В Конституции России закреплена свобода творчества и никто не вправе диктовать, что делать в творчестве и как», «но профессиональный художник всегда сам тонко чувствует потребности общества и его настроение».

Единственное, что успокаивает, вернее, обнадеживает, - то, что прошлогодние решения (касающиеся, например, детского телевещания) – по ощущению тех же членов совета – были проигнорированы.